– Пописать.

– Ага, как же. Ты рыскал по дому, так я думаю.

– Вот в чем твоя главная проблема, Грегори. Ты слишком много думаешь. Ты лучше не утруждай мозги, плыви себе по течению.

– Если я буду плыть по течению, я непременно выплыву в Миссисипи мордой вниз. Не сказать, чтобы мне моя жизнь так уж нравилась, но умирать я не собираюсь. Ты на меня больше не рассчитывай. Все.

Спор продолжался всю дорогу до дома Грегори. Остановившись, Берк перегнулся через пассажира и открыл дверцу.

– Иди, ляг на диван, выпей вина, расслабься. Я тебе позвоню.

– Я выхожу из игры. Вы-хо-жу.

– В тюрьме не подают французского вина, Грегори.

– Перестань угрожать мне тюрьмой. У тебя на меня ничего нет.

– Сегодня, может, и нет. Но обязательно появится через недельку-другую. И я до тебя доберусь. Рано или поздно ты совершишь некие действия, которые, как ты сам признался, ты не в силах контролировать.

– Мой психоаналитик говорит, что у меня наметился прогресс.

– Нет, просто он выкачивает из тебя денежки. Ты – полный псих, так что остаться без работы ему не грозит.

Грегори безвольно опустил плечи.

– Ты скотина, Бейзил.

– Это мы уже обсуждали.

– У тебя сильная воля. Мне с тобой не справиться. Меня все обижают.

Берк схватил Джеймса за волосы и рывком пригнул к себе.

– Послушай меня ты, плаксивая испорченная дрянь. Хочешь – верь, хочешь – нет, но сейчас с тобой происходит, может быть, самое лучшее, что когда-либо было в твоей поганой жизни. Первый раз тебя заставили делать то, чего ты делать не хочешь. Я даю тебе возможность доказать, что ты лучше, чем о тебе думает весь свет. Я даю тебе шанс стать человеком.

Грегори судорожно всхлипнул.

– Мне кажется, ты зря стараешься, Бейзил. Я бы всей душой, но я тебе уже говорил: я безнадежен. На твоем месте я бы на меня не полагался.

– К несчастью, – проворчал Берк, – ты – все, что у меня есть.

Грегори поставил одну ногу на тротуар, но вылезать из машины не спешил. Чуть помедлив, он спросил:

– Это не полицейская операция, да?

– Да. – Берк в упор взглянул на него. – Не полицейская. Это личная месть. За моего друга, убитого в прошлом году.

– Я так и думал. Спасибо, что наконец ответил откровенно.

– На здоровье.

Берк отвернулся и стал смотреть прямо перед собой. Подумав несколько секунд, он сказал:

– Ладно, Грегори. Мне и вправду не следовало втягивать тебя в это. Я тебе врал на каждом шагу, манипулировал тобой, а, как ты верно заметил, это нечестно. Сейчас я делаю нечто безумное и рискованное. Ты абсолютно прав: дело крайне опасное. Ты можешь запаниковать, испортишь все, да тебя еще могут и убить. Я не хочу иметь на своей совести еще одну смерть. Мне нужна была твоя помощь в этой хреновине со священниками, но дальше попробую справиться сам. Спасибо за помощь.

Помолчав, он добавил:

– Не могу я видеть, как ты портишь свою жизнь, Грегори. Если не поумнеешь, рано или поздно тебя засадят надолго. В один прекрасный день твой папочка не сможет выкупить тебя из того дерьма, в которое ты вляпаешься, и оно придется не по вкусу не только честным гражданам, но и честным зекам. И они превратят твою жизнь в ад, а скорее всего просто тебя прикончат. В следующий раз, когда захочется вытащить член и помахать им перед носом у кого-нибудь, особенно у детей, – подумай хорошенько о последствиях.

Криво улыбнувшись, он перекрестил Грегори.

– Иди с миром и не греши, сын мой. – Потом нажал на рычаг передач и дал задний ход.

– Погоди. – Хорошенькое личико Грегори исказилось, он лихорадочно соображал. Закусив губу, спросил: – Это опасно? Я могу пострадать?

– Безусловно, я постараюсь это предотвратить, но риск серьезный.

Несколько долгих мгновений показались Берку целой вечностью. Наконец Грегори сказал:

– А, была не была. Я остаюсь. Каковы наши дальнейшие действия?

– Что значит «исчез»? Бардо пожал плечами.

– То и значит, Пинки. Его никто не видел. Когда я вернулся в ту дыру, где он жил, его там уже не было. Я хорошенько потряс хозяина, но тот клялся, что Бейзил съехал среди ночи. Бросил деньги за квартиру и ключ в почтовый ящик. Это не то место, где оставляют новый адрес. Бейзил испарился. Наш человек из НОБН попытался кое-чего разнюхать, но и он говорит, что после того, как Бейзил сдал значок, его никто не видел.