– Если вы в туалет, вам наверняка понадобится вот это. – Он бросил телохранителю рулон туалетной бумаги.

Эррол, явно ничего не понимая, едва успел его поймать.

– В туалете не оказалось бумаги, поэтому я воспользовался туалетом наверху.

Эррол рывком распахнул дверь туалета и уставился на держатель для бумаги, с которого Берк снял рулон перед тем, как подняться наверх. Берк принес его обратно, но выглядело все так, словно он захватил бумагу из другого туалета.

– Я подумал, раз уж я иду туда, захвачу бумагу для этого туалета. Всегда лучше иметь ее под рукой. – Он заговорщицки хмыкнул. – Конечно, все зависит от того, что собираешься делать.

– Да, – неуверенно промямлил Эррол. – Спасибо.

Берк двинулся к солярию, потом остановился и обернулся, словно ему только что пришла в голову мысль.

– Послушайте, если миссис Дюваль займется «Домом Дженни», может быть, вы тоже могли бы поучаствовать? Организовали бы с мальчиками подвижные игры, еще что-нибудь.

– Вряд ли. Работа на мистера Дюваля забирает у меня все время.

– Ну ладно. Просто пришло вдруг в голову.

Берк, уже не оборачиваясь, прошел в солярий, где заливался соловьем отец Грегори.

– Мы с отцом Кевином считаем, что для детей, которые будут жить в «Доме Дженни», очень важно иметь какое-нибудь дело. Чем меньше наше заведение будет похоже на благотворительное учреждение, тем больше дети будут ощущать, что живут в нормальном доме.

– Замечательная идея, отец Грегори. Грегори бросил на Берка взгляд, полный явного облегчения.

– Мы с отцом Кевином полагаем, что у детей необходимо развивать чувство ответственности, их надо хвалить даже за самый незначительный успех. Это будет первым шагом в задаче компенсации их прежнего негативного жизненного опыта и в воспитании самоуважения.

Миссис Дюваль посмотрела на отца Кевина, и тот утвердительно кивнул. В этот момент он согласился бы и с тем, что вместо луны на небе висит кусок сыра. Как трудно сохранять благостно-постную физиономию после того, как минуту назад держал в руках ее пуховку. Берк старался не смотреть на крестик, висевший у Реми на груди, но это была тяжелая борьба между гормонами и самоуважением.

– Сам Господь благословил наш визит, отец Кевин, – проблеял Грегори, протягивая Кевину чек на десять тысяч долларов.

– Вы очень щедры, миссис Дюваль. Благослови вас Бог.

– Бог благословил вашу миссию, отец Кевин. Берк встал.

– Нам не следует больше отнимать ваше время.

– Конечно, конечно. – Грегори радостно вскочил на ноги. – Знаете, я как начну говорить про «Дом Дженни», так меня не остановишь.

– Мне было очень приятно, – сказала она. – Может быть, вы дождетесь моего мужа? Он был бы рад с вами познакомиться.

– Нет, нет, нам пора идти, – заторопился Грегори. – Нам надо совершить еще некоторые визиты. В другой раз.

Берк протянул ей визитную карточку.

– Вам наверняка захочется получить отчет о расходовании денег. Пожалуйста, звоните в любое время.

– Спасибо.

– А может быть, вы пожелаете сами взглянуть, как у нас идут дела.

От подобного предложения отец Грегори онемел. Он ошарашенно уставился на отца Кевина. Миссис Дюваль, напротив, пришла в полный восторг.

– А это возможно?

– Нет!

– Конечно.

Грегори и Берк ответили одновременно, но голос Берка заглушил робкое возражение Грегори.

– Конечно, – испуганно закивал отец Грегори. – Отец Кевин прав. Я просто подумал, что надо дождаться официальной церемонии открытия. Пригласить сразу всех, кто оказал нам помощь, – промямлил он.

– Уверен, миссис Дюваль предпочтет индивидуальную экскурсию, – медленно проговорил Берк, глядя ей в глаза.

– Мне не нужно никаких особых привилегий, но я с удовольствием приеду посмотреть, как продвигается работа. Может быть, чем-то смогу помочь.

– Вашего пожертвования вполне достаточно, уверяю вас. – В голосе отца Грегори звучала легкая паника.

– Но мой благоприятный отзыв может побудить моего мужа сделать еще пожертвование. Берк улыбнулся.

– Вот видите, сколько у нас причин желать, чтобы вы нас навестили. Звоните в любое время. Мы приспособимся к вашему расписанию.

– «Приспособимся»? «К вашему расписанию»? Господи, да нас прикончат!

– Прекрати ныть. У меня от тебя голова разболелась.

– Во что ты меня втянул, Бейзил? Мне это не нравится. Я согласился помочь тебе, и я помог, так? И даже не один раз, а два. Но теперь все. Хватит. Аплодисменты. Занавес. Гаснет свет, и все расходятся по домам. Исполнения «на бис» не будет. Я так больше не играю. Ты меняешь роль на ходу. Зачем ты выходил?