Вот наглец, подумалось мне. Впрочем, они все такие. Словно чувствуют, что мы почти ничего не можем с ними сделать.

– Не могу. Но разве вы, юноша, не любите рисковать? – и я протянул ему свою электронную визитку.

Тем вечером Кэтрин сидела на диване и делала мне массаж загривка.

– Ты был на других планетах? – вдруг спросила она. – Наверняка же у ваших тайных обществ есть подобные возможности.

Я не любил разговаривать с ней на такие темы, потому что не любил отвечать полуправдой. Но и просто затыкать не хотелось.

– Возможности есть, – признался я. – Но у меня сравнительно невысокий ранг, к тому же, работа, которая запрещает контакты с… нашими коллегами на других планетах. Межпланетными делами занимаются совсем другие департаменты, вполне секретные. Даже нам не дают всей информации о том, что происходит на других планетах.

– Если возможность есть, то почему мы до сих пор тогда не установили связь с Хаеллой и другими планетами? Там же тоже живут люди и другие… разумные. Тьеллы, кажется, так зовутся?

– А как ты думаешь, почему во всех странах действует запрет на строительство радиотелескопов и принимающих антенн большой мощности? Люди не готовы. Людей и так сильно поломали сначала Катаклизм, потом колонизация, потом потеря связи с Землёй. К тому же, по слухам, население Хаеллы больше нашего. И они уже пять веков вынуждены ютиться в двух десятках Периметров. Угадай, что будет, когда они узнают, как много у нас свободного места?

Почти всё сказанное выше было правдой. Почти.

После каждого такого откровения мне становилось совестно на душе. Потому что всё сильнее я загонял мою невольную подругу в ловушку, из которой вызволять её придётся самому же.

К счастью, рассказать ещё больше не пришлось, потому что мне в голову вдруг постучался Роман.

– Привет. Собирают совет Старших. Через полчаса. Нам обоим есть место на задних рядах. Я знаю, что у тебя отпуск, но, может, ты идёшь?

– Иду. Где, в секретном зале?

– В секретном. Координаты дадут во Дворце. Тебе хватит?

Я вздохнул. Два прыжка через весь континент – совсем не то, на что я планировал потратить почти весь остаток дневной квоты. Но выбирать не приходилось. К тому же из-за достаточно высокого ранга дневной квотой я обижен не был.

– Хватит, – ответил я вслух и резко встал.

– Что-то случилось? – спросила Кэтрин.

– Да, прости, срочные дела. Большое спасибо тебе за ужин и за вечер. Мы хотели посмотреть ещё пару видео, но, пожалуй, посмотрим на неделе.

Я вышел в соседнюю комнату и переместился во Дворец.

Признаться, я соскучился по тёплому климату. Конечно, даже простые люди привыкают к жизни в среднегорье и на северных широтах. Но нам, избалованным своими почти безграничными возможностями, легко привыкнуть к комфорту.

Здесь, семью часовыми поясами западнее, был ещё полдень. Я накинул своё лёгкое пальто и материализовался на своём любимом месте – гребне внутренней стены, чуть ближе к экспериментальной роще. Внизу, под стометровым обрывом, плескались волны бухты, а сверху, за спиной, высилась громада Левиафанового Вулкана. Спокойные воды бухты продолжались на четыре километра вперёд, на юг и на запад, и заканчивались барьерной рукотворной скалой высотой в полкилометра. Даже если бы кто-то и смог пройти через защитный барьер, он бы оказался на берегу обрыва, скрывающем нашу цитадель.

Внутренняя стена – широкая двадцатиметровая полоса – отделяла бухту от расположенного выше водохранилища и системы каналов, окружающих Вулкан.

Дворец высился впереди. Он был гораздо больше под землёй, чем снаружи, но и надземная часть вызывала уважение. Левиафанер не столь высок, как Авалонер, и не столь богато украшен, как Аркадер. Возносясь над скалой на метров пятьдесят, он сливался с каменистыми склонами отрогов Вулкана, словно вырастая из него. Массивные бетонные стены и купола сочетали древние стили конструктивизма, нео-ампира и древнерусского зодчества. Я родился здесь, и потому испытывал целую гамму эмоций – от чувства, что вернулся в родной дом, до лёгкого раздражения от набивших оскомину очертаний.

Постоял совсем немного, чтобы разглядеть местную природу, и двинулся ко Дворцу. Скоро я встретил первых коллег. Молодая – по нашим меркам – пара сидела на скамеечке на набережной. Перед ними в воздухе крутилась непонятного предназначения сфера, не то обычная голографическая, не то запущенная с помощью Способности. Из обрывков фраз я понял, что это схема магнитосферы планеты, скорее всего, не нашей. Мы поприветствовали друг друга короткими кивками, и я двинулся дальше.

Спустя минуту лёгкая тень мелькнула на солнце, я поднял голову вверх и увидел свою жену, Адель. Она тоже меня заметила и спикировала вниз.