– Как себя чувствуете?
– тем временем участливо спросил старик.
– Слабость? Головокружение? Техники можете использовать?

– Могу дзюцу сна продемонстрировать, - пробурчал Наруто, срывая с узлов бумажки с печатями и перерезая веревки.

Данзо простонал, осторожно прикасаясь пальцами к кровоточащим запястьям.

– Тогда нож возьму я, - предложил он без тени улыбки на лице. Узумаки пожал плечами и вложил клинок ему в ладонь. Повернувшись к мужчине спиной, хмуро оглянул помещение:

– Я не совсем понимаю, почему он ушел.

Данзо за его спиной слегка нахмурился, приподнимаясь с колен и перехватывая оружие другой рукой:

– Судя по всему, Мадара не сможет использовать песчаного демона. А значит, не сможет исполнить свой план, - спокойным голосом пояснил он и замахнулся.

– Я о Мадаре!
– раздражено махнул Наруто рукой и ступил шаг вперед, разглядывая стену, в которой исчез Зецу.
– Какой-то он подавленный был.

Данзо раздраженно тряхнул головой и проковылял ближе к дженчуурики, все еще стоящему к нему спиной. Не успел замахнутся, как что-то с визгом повисло на его спине. Обхватив ногами старика за талию и схватив зубами за ухо, Ханаби что есть силы одной рукой пыталась вырвать у Данзо клинок, а другой методично наносила удары в область спины. Но не так-то просто было отнять оружие у предводителя Корня.

Выругавшись, Наруто налетел на них обоих, опрокидывая в воду и разнимая:

– Совсем рехнулась?!!

– Да он зарезать тебя собрался!
– взвизгнула Хьюга, стукнув его кулаком в грудь.
– Придурок!

Выругавшись с досады, Данзо зыркнул шаринганом на приготовившуюся атаковать Ханаби, после пнул свою неудавшуюся жертву под колено и всадил нож ему под ребра. Согнувшись, парень захрипел и, словно мешок, свалился в воду. Рядом плюхнулась в воду раненная Хьюга. Сплюнув, Данзо для проформы пнул джинчуурики в живот и, держась за раненный бок, да потирая плечом едва ли не откушенное ухо, поковылял к выходу из помещения. Взгляд скользнул по пустующей клетке, в которой последние шестнадцать лет находился Кьюби. Крепче сжал рукоять окровавленного меча. Как же все это раздражало. Теперь, во что бы ни стало, надо защитить сосуд огня от проклятого Мадары. Иначе пресловутому духу огня Конохи попросту не поздоровится...

* * *

Что значит узнавать человека заново, отрекаться от всего, что ты знал, и строить в своем подсознании абсолютно новый неисследованный ранее образ?

Пустыня шепотом врывается в мысли, меняет ощущения с каждым лучиком солнца, с каждым часом неустанной жары, с каждой тенью, с каждой каплей влаги... перекраивает свой портрет до неузнаваемости...

Порой у Матсури появлялось ощущение, что если она поймет душу этих живых песков, она поймет душу своего сенсея. Порой даже казалось, что окружающая их Пустыня была похожа на его сердце. Такая же сдержанно пульсирующая жизнью. Такая же таинственная с налетом врожденного аскетизма и аристократичности. Словно спокойствием и смертью наполнена сама ее суть.

Свою ошибку девушка поняла слишком поздно. И будьте уверены, она прекрасно осознавала: всё то, что она надумала за все время ее общения с Казекаге теперь плотной стеной встанет между ними... Тому были свои причины...

Запечатывание прошло успешно, и теперь, закрывшись наедине в кабинете, Казекаге усадил девушку на диван. Присел рядом. Так они и сидели вместе в абсолютной тишине, будто не смели нарушить хрупкость сего момента. Было слышно, как за плотно закрытыми ставнями шуршит песок.

– Начинается сезон ветров, - спустя какое-то время Матсури все же нарушила тишину, как и подобает ей, непутевой ученице.
– Кажется... словно воздух сейчас отображает все то, что творится в Вашей душе, сенсей.

– Твоя душа спокойна не менее чем моя, - вымолвил Гаара. Он был бледнее обычного и, кажется, его даже знобило. Все же запечатывание не прошло бесследно. Неожиданно опустив голову ей на колени, он тяжело вздохнул:

– Я не против массажа сейчас, плечи болят... и шея...

Девушка на несколько мгновений замерла от неожиданности. Не дождавшись какого-либо решения с ее стороны, Гаара перевернулся на живот и уткнулся носом ей в колени. Видел бы он сейчас, как заалели щеки Матсури. Но он не видел. Да и не хотел. Больше волновало то, что он опять джинчуурики... Из-за чего? Из-за долга перед Узумаки. Гаара надеялся, что долг выплачен. Если повезет, и Коноха выстоит в этой стычке с Акацки, он закроет глаза на то, что случилось с Темари, но больше пощад не будет. А если... Про другой вариант развития событий он старался не думать, в противном случае он, Казекаге, оставался последним носителем биджу, а значит конечной целью Акацки.