– Беги и наслаждайся иллюзией!

Перед глазами все поплыло... словно спасительный берег впереди простирается ненавистная привычная белизна застывшего во времени пространства. И вновь ноги несут к Долине Завершения. Чувство неправильности происходящего стелиться венами, заставляя кровь стынуть в жилах. Бесконечная погоня, повторяющаяся вновь и вновь, следом за своим Я.

– Остановись!!! Там нет выхода!
– к черту Коноху. Им не понять, что такое терять себя. И им не известно, что такое смотреть в спину своему настоящему.

Лес кончается. Вдаль убегает река, срываясь с обрыва неугомонным искрящимся водопадом. Стоять здесь на вершине воспоминаний одному, или бежать, не продвигаясь ни на шаг вперед?

– Местью ведь ничего не добьешься, не твои слова, мальчишка?
– подогревая негодование, шепчет третий член Акацки, сидя на поваленном дереве и наблюдая за погоней маленького Наруто, - Но, не осуществляя ее, ты не сможешь объяснить свою боль и свой гнев. Разве не печально?
– уже звенит его голос в ушах...

Сегодня ветер необычно мягок, хотя до привычности ненавистен здесь, на краю водопада. Солнце только поднялось, скрасив все нежно-розовые тона до сине-голубого. Облака плыли вдаль, будто мерно покачивающиеся на волнах корабли с натянутыми под дуновением северного ветра парусами.

Остановиться? Так просто обернутся, под сопровождение цепкого взгляда нукенина... Опять Коноха. Полуразрушенный дом, искаженное лицо сенсея. Наконец без низменной маски. Потухшие глаза смотрят ввысь, словно в последний миг он пытался высмотреть что-то там, в бесконечно глубоком небе. Чувство утраты болью вгрызается в сердце и, словно само от себя зараженное, вопит, разгоняя в крови горечь. Здесь уже не достаточно сжимать кулаки в попытке выдавить из себя еще грамм рассудка.

А голос Пейна добивает, жаля и выводя. Очередной взрыв сотрясает селение, будоража память, заставляя вспомнить, как взрывной волной откинуло Цунаде. Как страх пронзает при этом нутро. Так хотелось спасти, так хотелось успеть. Немой ужас давил на виски. Тогда Наруто не думая, остановил удар направленный убить баа-чан, или правильнее сказать, он принял его на себя... Гнев рвался наружу и так тяжело было удержать внутри себя дикого, мечущегося в своей клетке зверя. Лис ревел.

Хотел свободы.

– Тебе нужен я, верно?
– тихо просипел Узумаки, загораживая собой обессиленную Цунаде. Не отдавая отчет себе в том, что этот противник попросту может быть не по зубам, - Ну давай же, тварь, поговорим!
– выкрикнул он, нападая первым.

Ветер, заунывно взвыл муторное :"Я желаю убить тебя, нет... я убью тебя!" - стирая из памяти подробности боя. Переиначивая все в безмолвное шуршание страниц. Словно летишь в бесконечном пространстве, а вокруг картинки из прошлого. Когда это все было? Недавно, но сколько всего случилось... Так просто закрыть старый дневник и смеясь, уверить внуков что все это выдуманная история больше лишенная смысла чем правды. Но это будет позже, сейчас тело пробирает нервная дрожь, не приносящая ни спокойствия, ни понимания... Рассекает тишину ненавистный голос:

– Я предлагаю тебе игру, последний ученик Джирайи, я предлагаю доказать мне, что ты способен воплотить идеи нашего учителя, - шепчет Пейн. Издевка этого Акацки не то что бы злит, она приводит в негодование.

Все вокруг смазалось, крася пыль в багряные разводы. Очертания селения стираются из памяти, превращаясь в ошметки воспоминаний. Забирая с собой все упрямство, все желание не сдаваться и не отступать, идти и, стиснув зубы, стоять до конца.

Чертов, проклятый сон, в который раз, напоминал как далеко и как близко Наруто был к цели. Смазывал свой сюжет бесполезными, волнующими фразами. И вот уже в пространстве шепчет голос Намикадзе, словно этот человек сидит где-то рядом и приговаривает, листая трактат о шелесте листвы.

"Я не знаю, кто убил твою мать..." - словно насмешка, раздается его голос, приглушенный шуршанием бумаги: "У тебя есть шанс распутать эту загадку самостоятельно, сын..."

Образ так быстро тает и не возможно догнать, не возможно ухватить. Но стоит раз закрыть глаза как перед тобой опять Пейн ...

– Игра?...
– Наруто запрокинул голову вверх, усмехаясь предложению этого человека, - Думаешь, я хочу тебе что-то доказывать? Думаешь, мне интересно бегать за тобой, объясняя, почему ты не прав?

Горечь? Отрава вместо крови, жгучая. Не неприятная, всего лишь едкая, словно щелочь. Колючая словно игла... и при этом мягкая словно пуховое одеяло. Незаметная.