Дэлайла заморгала, привыкая к свету и чувствуя себя попавшей из

обычного мира в какой-то потусторонний, наполненный богатыми,

насыщенными и яркими красками.

Оглянувшись через плечо, она убедила себя, что попала в какую-то

кроличью нору, или сейчас спит, и ей все это кажется. Разве такой дом может

существовать в реальном мире?

Она обернулась на звук его голоса, когда он с кем-то поздоровался и бросил

на пол рюкзак. Дэлайла подкралась к ближайшему окну и заглянула в него. В

темном каменном камине уютно горел огонь, и ее накрыла головокружительная

волна облегчения: в доме есть кто-то, ждущий Гэвина. Возможно,

приготовивший ему суп и испекший к обеду хлеб.

Но как только его высокая фигура попала в поле ее зрения, шторы перед

ней задернулись с такой силой, что на мгновение Дэлайле показалось, будто

весь дом содрогнулся.

Глава четвертая

Он

Гэвин услышал визг и царапающий звук с улицы, и подбежал к окну,

сражаясь со Шторами

– Дай мне посмотреть! – крикнул он, сообразив, что сейчас произошло. Он

увидел ботинок Дэлайлы, когда она пыталась перелезть через ограду. Тонкие

ветки лозы потянулись к ее ноге. Он постучал по окну, и ветки неохотно и

обиженно отступили назад.

Он не общался с ней раньше, даже зная, что она шла за ним, потому что не

мог себе представить, что даже бесстрашной Дэлайле хватит смелости

перелезть через забор. Прежде чем успел одуматься, он выскочил из дома, пронесся через Ворота и догнал ее на улице.

– Дэлайла!

Она замерла и повернулась к нему с румянцем на щеках, от которого его

губы начало покалывать.

– Прости меня! Я просто… – она моргнула и пожала плечами, не зная, что

сказать. – Просто хотела знать, ты все еще живешь здесь или нет.

– Живу, – ответил он, и неловкость этой ситуации сменилась на какое-то

другое чувство, стоило их взглядам встретиться.

У нее были зеленые глаза и россыпь веснушек на носу. Ему стоило бы

сфокусироваться на факте, что Дэлайле совершенно здесь не место. Он должен

был почувствовать желание защитить Дом, а не странное желание притянуть

Дэлайлу к себе поближе. До этого никто не осмеливался перелезать через

изгородь, окружающую Дом, и уж тем более за многие годы никто не пытался

подобраться настолько близко. Для Гэвина это было в новинку – говорить с

другим человеком, в то время как позади него молча вибрирует Дом.

Он сомневался, что на таком расстоянии Дэлайла могла ощущать это, но он

мог.

А когда она так близко, Гэвину с трудом удавалось не смотреть на ее рот: губы были мягкими и розовыми, а верхняя такая же полная, как и нижняя. Этот

рот явно создан для греха, а губы – чтобы их кусали.

За последние шесть лет, видя ее мельком и издалека во время ее приездов

на школьные каникулы, он представлял себе, как она изменилась и повзрослела, и с недавних пор эти мысли включали в себя любопытство, что он почувствует, когда наконец поцелует Дэлайлу Блу. А сейчас, стоя с ней на тротуаре возле

своего дома, он был близко к ней, как никогда раньше.

– Больше не ходи за мной, – как можно мягче сказал он. – Пожалуйста, Дэлайла, больше никогда не ходи за мной домой.

– Мне было любопытно, – призналась она и добавила: – Когда ворота… Я

просто хотела убедиться, все ли с тобой в порядке.

Ее челюсть напряглась со знакомым защитническим выражением.

– А почему это должно быть не так? – не глядя ей в глаза, спросил Гэвин.

Дэлайла передвинулась и посмотрела на Дом позади него, словно всамо

существование такого вопроса было спорным.

– Люди говорят об этом месте, – сказала она.

– Люди говорят и о тебе, – заметил он.

– Зато они не думают, будто я окружена призраками.

– Спорю, тебя бы это не оскорбило, даже если бы они так и думали, – он не

забыл ее рисунки на полях учебника по английскому.

– Нет, не оскорбило бы, – их разговор на мгновение зашел в тупик, пока она

не добавила: – Так там есть призраки?

– А ты как думаешь? – спросил Гэвин.