— Капитан, - медленно проговорил генерал Роанкам, - вы хотите спасти свою шкуру?

— Генерал!
– возмущённо воскликнул ван Детчер.

— Впрочем, этого всё равно не получится, - не меняя тона произнёс генерал.
– Полковник Пойндекстер, упоминавший о вас, сейчас уже не сможет покинуть планету.

— Генерал, зачем?
– тихим голосом спросил Кирк.

— Зачем?
– генерал как-то ожил, в глазах его появился блеск. Он словно бы только сейчас впервые задумался над этим вопросом.

— Зачем...
– рассеянно повторил генерал.
– Наверное затем, чтобы никогда больше никто не пытался играть с людьми в военной форме, как с картами или шахматными фигурками. Мы с вами не фигурки, капитан, мы - люди. Люди в форме. Мы не умеем ничего, кроме одной вещи - выполнять приказы. Да мы и не должны ничего больше уметь. Потому что только от этого зависит безопасность Империи. Мы не должны уметь думать, мы не обязаны уметь чувствовать, нам не обязательно разбираться в политике - нам обязательно лишь уметь выполнять приказы. И мы это умеем делать, хорошо умеем. Но я хочу, чтобы наша Империя уважительно относилась к нам. Нас не надо любить, не надо нами восхищаться, ставить нам памятников и слагать о нас стихи и песни. Нас нужно просто уважать. Когда мы делаемся калеками, когда нас ранят, когда мы гибнем - уважать. За нашу работу, хорошо сделанную работу. И не надо играть с нами, как с картами - мы не карты, капитан. Мы - люди. Мы заслуживаем хотя бы уважительного отношения от Империи, которой отдаём свою жизнь...

Кирк ван Детчер поймал себя на том, что в течение всей этой речи генерала невольно кивает ему. Он был полностью согласен с мнением Роанкама, он и сам считал точно так же. Но потом постепенно возникло понимание, каким образом генерал пытается добиться этого уважения, какие это будет иметь последствия для всей бригады.

— Генерал, ваша бригада...
– начал было Кирк, но Роанкам опять оборвал его.

— Бригада здесь не причём, - возразил он.
– Я официально заявил, что всю ответственность беру на себя. Ни офицеры, ни солдаты непричастны к тому, что здесь происходит.

Кирк невольно усмехнулся. И ухмылка эта подействовала на генерала, как поток холодной воды. Он снова окаменел, всякие проблески жизни в его лице исчезли напрочь. И перед Кирком опять сидел робот, механическая кукла, слепо уверенная в своей правоте.

— Я буду ждать, пока Император Арнольд не признает, что атака на Третью Ранзамара была провокацией, - безжизненно говорил генерал Роанкам.
– Я буду ждать столько, сколько потребуется. Каждый час я буду расстреливать по пять заложников. Уверен, что здравый смысл у Императора Арнольда вскоре возобладает над личными амбициями. Никто не сможет меня остановить. Никто и ничто. Только смерть. Но она ещё далека, гораздо дальше, чем кажется...

Комнату на краткий миг вновь наполнил гул заложников - это вернулся лейтенант. Он щёлкнул каблуками и доложил:

— Первая партия готова, генерал!

— Хорошо, лейтенант, - кивнул Омар Роанкам, и, пристально посмотрев на Кирка, добавил: - включите в неё и этого человека.

Лейтенант сделал шаг вперёд и крепко сжал локоть Кирка.

— Империя пошлёт корабли и выжжет планету мезонными бомбами, - сказал Кирк.

— В любом случае, капитан, вам уже терять нечего, - безжизненно заметил генерал Роанкам.

Первый, кого увидел Кирк, покидая импровизированный кабинет генерала Роанкама, был его старый друг, майор Джошуа Чан.

Друг?!

Хм...

Ван Детчер даже нахмурился, пытаясь думать о нём, как о прежнем своём боевом товарище. Коряво сейчас сидело на Чане это слово - «друг».

Пока лейтенант, державший ван Детчера за локоть, передавал майору распоряжение генерала, Кирк пристально вглядывался в лицо Джошуа, надеясь уловить в нём хоть проблеск сочувствия. Но тщетно. Лицо Чана напоминало безжизненную каменную маску, мёртвый слепок с того, что когда-то было другом.

Он просто выполняет приказ, подумал Кирк. Ничего личного, просто работа. Работа, которую все мы привыкли выполнять как можно тщательнее.

Чёрт побери! У него работа, у меня работа, у всех нас работа; у каждого, кто носит форму. У генерала Омара Роанкама тоже работа. И в результате его работы моя собственная прекратится через несколько минут, вместе с жизнью.

Нет, не страшно. Совершенно не страшно. Смерти я не боюсь. Не хочу её - да, но это, скорее, уже привычка... Кирк невольно усмехнулся про себя. Привык я жить, подумал он. Давно уже живу на свете, вот и привык. А вот к чему я привыкнуть не смогу, так это к тому, что человек, с которым ты вчера ещё сражался плечом к плечу, сегодня тебя расстреляет. Выполняя свою чёртову работу...

Но философский настрой Кирку не удавался. Конечно, здорово рассуждать о смерти и жизни в бою, ведь там ещё большой вопрос, убьют ли. А сейчас вопрос лишь в том, как быстро это проделают - тут уж не до философствования. Это у каждого по молодости лет так бывает, каждому чудится, что в вопросах жизни и смерти решающее слово всегда за ним. И редко кому верится, что может наступить момент, когда от тебя самого совершенно ничего не будет зависеть. С годами, может быть, люди и привыкают к этой мысли, но когда подобное случается рано, когда жизненные планы не только не осуществились, но даже ещё и не оформились как следует... М-да... не заплакать бы ещё на виду у всех...