После кино девочки пошли домой в одну сторону, а мы все в другую.

— Ну и каково это — влюбиться? — спросил меня Алекс.

— Ты о чём? — спросил я.

— Ты о чём? — передразнил меня Алекс.

А Джимми деловито спросил:

— Когда свадьба?

— Замолчите вы оба! — сказал я.

Пока дошли до дому, Джимми с Алексом болтали как закадычные друзья, знакомые лет сто, не меньше, а я оказался в стороне.

Папа сварил здоровенную кастрюлю спагетти, и Дэниел заглянул в неё и смотрел, пока мама не сообщила ему, сколько именно лука пошло на подливку. Но это не всё. Ещё она приготовила горошек. Забавно. Обычно мы едим спагетти с салатом.

— Я не ем ничего с луком, — заявил Дэниел. — И горох не ем. А что у вас ещё есть?

— А ничего, — сказала мама.

— Тогда я, наверное, пойду ужинать домой.

Мне показалось или мама улыбнулась?

После ужина Алекс сгонял домой за спальным мешком, и они с Джимми ночевали у меня в комнате на полу. Интересно, почему я не радовался, что они подружились? Если они друг другу понравились, ещё не значит, что им разонравился я. Однако мне стоило больших трудов себя убедить.

Всю следующую неделю Фадж ходил и говорил сам с собой:

— Для большинства людей он был Фаджем Хэтчером, обыкновенным мальчиком. И только его верная майна и его друг Дэниел знали правду. «Быстрее летящей пули, сильнее локомотива…»

— Ты помнишь, как я родился? — спросил он меня как-то утром.

— Да.

— Я взаправду рос внутри мамы?

— Да.

— У-у, — разочарованно протянул он.

— Ты чего?

— Раз я вырос у мамы в животе, значит, я не могу быть родом с другой планеты.

— Поверь мне, ты с Земли. Определённо. Спустя несколько дней Дэниел сообщил Фаджу, что его усыновили в младенчестве.

— Значит, Дэниел может быть с другой планеты! — решил Фадж.

«Да, — подумал я, — это бы многое объяснило».

— Может, он даже умеет летать.

— Не рассчитывай на это, — огорчил его я.

— Дэниел мой лучший друг, — сказал Фадж. — Если выяснится, что он с другой планеты, он возьмёт меня туда погостить.

— Шикарно! И не спеши возвращаться.

— Ты просто завидуешь, потому что у тебя нет летучего друга.

— У меня даже просто друга-инопланетянина нет, — сказал я.

— Ну и зря, Пита! — Он вдруг взял с места в галоп, замахал руками и заорал: — Птица-птица-самолёт!..

Папа записался на десять уроков китайской кухни. Купил большой котелок и четыре поваренных книги. Почти каждый вечер он сидел перед камином, с головой уйдя в чтение.

— Когда допишешь свою книгу, может, откроешь китайский ресторан, — подкинул я ему идею.

— Я не хочу открывать китайский ресторан, — сказал папа, не отрываясь от книги с названием «От А до Я китайской кухни».

— Я просто подумал: если отец Джимми Фарго был сначала актёром, потом стал художником, то и ты сможешь: сначала реклама, потом книга и готовка.

— Нет, — не согласился папа, — готовка будет для меня хобби, а не профессией.

— Угу. — Я помолчал, потом добавил: — Я хотел бы знать, что происходит у нас в семье, а то иногда вы забываете мне сообщить.

— А ничего не происходит, — сказал папа. Он пролистал пару страниц и обернулся к маме: — Может, приготовить завтра на ужин тушёного цыплёнка с зелёным луком, грибами, каштанами и имбирём?

— Звучит заманчиво, — сказала мама.

— А для меня заманчиво звучит какао и печенье в виде зверюшек, — сообщил Фадж. Он был какой-то подозрительно тихий — растянулся на полу с листом бумаги и толстым зелёным фломастером.

— Кому ещё какао и печенья? — спросила мама, поднимаясь с кресла и зевая.

— Мне! — крикнул я.

— Значит, единодушно, — сказал папа.

— Что такое единодушно? — спросил Фадж.

— Это когда все согласны, — объяснил я.

— Все согласны, — повторил Фадж. — Это хорошо. Я люблю, когда все согласны.

— А чего это ты там рисуешь? — спрашиваю.

— Я не рисую. Я пишу.

— Что ты пишешь?

— Письмо Санте.

— А не рановато? — спросил я. — Мы ещё не доели индейку со Дня благодарения.

— Чем раньше, тем надёжней, — изрёк он.

— Ты от кого это слышал?

— От бабушки, — сказал он.

— Так я и думал.

— Значит, одноподушно, — сказал Фадж.

— Слушай, пап, ты поаккуратней употребляй при нём длинные слова. Он опять всё напутал.