Алекс пришёл в половине седьмого. Увидев его, я не поверил глазам! На нём был костюм. Простыня с чёрными кругами и красным квадратом.

— Я «Гнев Аниты»! — сказал он. — Нравится? — Он покрутился с растопыренными руки.

— Необычно, — признался я.

— А ты кто? — спросил он.

— Я?

На мне были джинсы и рубашка — одежда, в которой я сегодня ходил в школу.

— Он шестиклассник, — сказал Фадж. — А Тутси — младенец, а Черри — собака, а мама — мама, а папа — папа, и только я — страшное, страшное привидение. У-у-у! — он забегал по комнате.

— Хочешь сказать, что ты не наденешь маскарадный костюм? — спросил Алекс. — Даже маску?

— Конечно, надену, — отвечаю. — Она… э-э… наверху. Подожди, я сейчас.

Я ринулся наверх. Мама переодевала Тутси.

— Где маска Фаджа? — спросил я.

Она смотрела без намёка на понимание.

— Ну та… ты что, не помнишь? Четыре коробки от хлопьев плюс двадцать пять центов.

— Ах, эта маска, — сказала мама, посыпая присыпкой Тутсину попу. — Даже не знаю.

— Ну мам! Она мне срочно нужна. Пожалуйста, постарайся вспомнить.

— Ты же вроде говорил, что в этом году обойдёшься без маскарада.

— Передумал. Алекс внизу, ждёт.

— Дай сообразить. — Мама застегнула на Тутси чистый подгузник. — Она может быть в шкафу, глянь в красной коробке с игрушками Фаджа.

Я побежал по коридору в комнату Фаджа и распахнул дверцы шкафа. Красная коробка с игрушками, красная коробка… где же она… Есть! Я вкопался по локоть и выудил с самого дна коробку из-под печенья, где лежала чёрная оправа для очков с резиновым носом и приклеенной бородой и усами. Ещё я нашёл старую шляпу, когда-то принадлежавшую дедушке Хэтчеру. Разгладил как смог и надел вместе с маской. Бросил взгляд в зеркало в ванной и побежал вниз.

— Это моё! — взвыл Фадж, увидев меня.

— Да я всего на несколько часов одолжу…

— Нет! Нет! Нет!

— Нет? — говорю. — Ладно. Тогда не пойдёшь со мной и Алексом. Иди с мамой и папой, как все остальные подготовишки. Пока! — Я сорвал очки с носом, швырнул на пол и сделал вид, что ухожу.

— Нет! — заорал он. — Вернись, Пита!

— He-а. Или разреши надеть маску.

— Ладно, можешь надеть. Но она всё равно останется моей, правда?

— Да, конечно. Она твоя.

Я взглянул на Алекса, тот качал головой. Никак не мог привыкнуть к нашей семейке.

Мы взяли свои наволочки для угощений и коробки для денег в фонд ЮНИСЕФ и пошли. Обошли дома по нашей стороне дороги, перешли на противоположную. Недалеко от дома миссис Малдор Алекс сказал:

— Может, она угостит нас червяками.

— Червяками? — спросил Фадж.

— Да, — сказал Алекс. — Она большой любитель червей.

— Как и Дядя Перьев, — сказал Фадж.

— Дядя Перьев — птица, — напомнил я ему.

— Почему все мне это повторяют? — обиделся Фадж. — Я знаю, что Дядя Перьев птица. — Он помолчал, потом спрашивает: — А что она делает с червяками?

— Ну, сам понимаешь. Ест, — сказал Алекс.

— Правда? — Фадж решил уточнить у меня.

— Это предположение, — ответил я.

Мы подошли к дому, и Алекс позвонил.

— Если она даст нам червей, можем скормить их Дяде Перьеву, — шепнул Фадж.

— Тсс! — зашипел я.

Миссис Малдор открыла дверь. Она была в тренировочном костюме для бега.

— Так-так-так, — протянула она, — что это за милое привидение пожаловало?

— Я не милое. Я страшное! — сказал Фадж. — У-у-у!

Миссис Малдор всплеснула руками.

— Батюшки, страх-то какой!

— Здравствуйте, миссис Малдор, — сказал Алекс.

— Здравствуй, Алекс. Какой у тебя необычный костюм.

— Он называется «Гнев Аниты». Идею я подсмотрел на картине в галерее.

Миссис Малдор отвернулась и крикнула вглубь дома:

— Беверли! Беверли! Иди сюда, ты должна это видеть.

И тут же я её узнал. Жирафья Шея. Узнал, даже не глянув на лицо, — по походке и кудряшкам. — Это моя дочь Беверли, — сказала миссис Малдор. — Алекс нарядился картиной. Угадай какой.

Беверли посмотрела на Алекса.

— Белый фон, чёрные круги и красный квадрат. Не иначе как «Гнев Аниты».

— Правильно, — сказал Алекс.

Я хотел было рассказать Беверли о том вечере, когда разругались родители Джимми, и как миссис Фарго швырнула красную краску на холст мистера Фарго, и мистер Фарго назвал картину «Гнев Аниты», потому что Анитой звали маму Джимми. Так хотелось всё рассказать ей. Но потом я вспомнил, как делился с Джимми вещами, которые не открыл бы больше ни одной живой душе, и понял, что на месте Джимми я бы не хотел, чтобы мой лучший друг трепался всему свету про тайны моей семьи.