После ужина мама устроила Тутси в слинг, и мы впятером отправились в «Баскин Роббинс». Фадж подошёл к девушке за стойкой и выдал:

— Червячное мороженое.

— Что, прошу прощения? — переспросила она.

— Червячное мороженое, — повторил он.

— У нас нет…

— На конкурс «Новый вкус месяца», — объяснил Фадж. — Червячное мороженое.

— Ты хочешь сказать…

— Да, именно это он и хочет сказать, — говорю. — «Червячное» пишется Ч-Е-Р-В-Я-Ч-Н-О-Е.

— Я умею писать, — раздражённо сказала девушка. — Но вряд ли люди захотят такое съесть.

— Некоторые захотят. Правда, Пита?

— Точно. Кое-кто в этом городе был бы страшно рад такому мороженому.

— Знаете, детки, — сказала девушка, — у меня много дел, так что хватит умничать и говорите, что будете есть.

— Мне сливочное мятное с шоколадной стружкой, — сказал я.

— А мне рожок с «Фаджем», — сказал Фадж. — Меня так зовут.

— Тебя зовут Рожок? — спросила девушка.

— Нет.

— Тогда, наверное, ты хочешь сказать, что тебя зовут Фадж? Так?

— Правильно, — сказал Фадж и дотянулся подбородком до стойки.

— Забавный мальчуган, — пробормотала себе под нос продавщица. — И какой выдумщик.

В августе пришла пора вести Черри к врачу для ежегодной проверки и уколов. Родители навели справки у соседей и остановили выбор на «Ковчеге», ветеринарной клинике возле скоростного шоссе. Надо проехать по мосту через озеро, где мы с Алексом копаем червей, одолеть длинный подъём на холм и перекрёсток с круговым движением. По-моему, можно было найти место поближе.

Черри всегда трясётся, когда его везут делать уколы. Не представляю, как он узнаёт, куда мы едем. Уж как я его нежно уговаривал, объяснял, что больно будет всего секунду, — нет, всё равно он скулил и жался в угол.

На обратном пути заехали в «Кондитерскую Сэнди». Я не пробовал шоколадных кексов вкуснее, к тому же они без орехов. У мамы аллергия на три вида орехов, но на арахис — нет. Повезло, что она может есть арахисовое масло: не знаю, как она, но я бы без него с голоду умер.

Началась последняя неделя перед школой, и меня одолела бессонница. В Принстоне слишком тихо, мне недоставало звуков большого города. Я старался не думать о хрустальном шаре. Вместо этого считал овец и проговаривал алфавит в обратном порядке. Но это не срабатывало, и мне ничего не оставалось делать, кроме как обратиться к помощи шара. Пока он качался, я представлял, что в ногах моей кровати стоит гипнотизёр и поёт: «Спи-и-и… спи-и-и…»

На следующее утро я проснулся, лёжа на хрустальном шаре. Болела спина и мучило чувство вины за то, что не смог без него обойтись. Мы ведь с Джимми Фарго договорились, а я нарушил обещание. Какой же я друг после этого! Я хотел позвонить, сказать, что если он захочет поиграть на моём камне, то я не возражаю. Но Джимми отдыхал в Вермонте с матерью, а тамошнего телефона у меня не было.

Я не единственный в нашей семье испытывал трудности с засыпанием.

— Я не могу спать, — сказал Фадж за завтраком.

— Почему? — спросил папа.

— Боюсь.

— Чего?

— Монстров!

— Монстров не бывает, — сказал папа.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, и всё, — сказал папа, намазывая на тост малиновый джем.

— Ты в колледже про это узнал? — спросил Фадж.

Папа отхлебнул кофе. Потом сказал:

— Я… гхм… узнал про это в старших классах.

— Брось, пап, — сказал я, смеясь.

Папа глянул на меня: мол, молчи. Интересно, когда я был маленький, они с мамой тоже говорили мне такую ерунду? И я им верил?

— Всё равно боюсь, — сказал Фадж. — Хочу спать в комнате Пита.

— Ни за что! :— говорю. — Он у меня спать не будет. Он болтает во сне.

— Тогда буду спать с мамочкой, — заявил Фадж.

Мама, читавшая утреннюю газету, подняла глаза:

— Что?

— С сегодняшнего дня я сплю с тобой, — сказал Фадж.

— У тебя есть твоя собственная комната, Фадж, — напомнила мама. — И в ней твоя собственная кровать для больших мальчиков.

— Не хочу свою комнату! — крикнул он. — Я хочу с кем-нибудь жить. Нужно делиться. Ты сама так говоришь.

Мама вздохнула.

— Делиться нужно игрушками или печеньем. А тут другое дело.

— Может, если Черри будет спать с Фаджем… — начал папа.

Но я не дал ему закончить мысль.

— Эй! Черри — мой пёс, помнишь?

— Но разве ты не хочешь им поделиться, Питер? — спросил папа.

— Только не на ночь. Спит он со мной!

Фадж заревел.

— Никто не любит Фаджа. Ага, пусть его монстры съедят, всем плевать.

— Никто тебя не съест, — сказала мама.

— Откуда ты знаешь? — спросил Фадж.