Один из медвежат смешно ковылял в их сторону, но вот он замер, насторожился и опрометью кинулся назад. Медведица поспешила на помощь и тоже заметила людей, она яростно зарычала и поднялась на задние лапы. Арби, струсив, спрятался за отца. Медведица шла прямо на них.

— Лезь на дерево, живо! — в отчаянии крикнул Махмуд — забыл, наверно, что медведи хорошо лазают по деревьям.

Арби спрятался за толстый ствол дерева. Раздался выстрел. Арби выглянул в ту самую минуту, когда медведица стремглав бросилась вперёд. Не успел Махмуд перезарядить ружьё и снова прицелиться, как медведица, точно соломинку, выбила у него из рук ружьё и отшвырнула далеко в сторону. Потрясая лес отчаянным рёвом, она подмяла Махмуда под себя.

Арби зажмурился и крепко обнял ствол дерева, будто хотел слиться с ним.

И вдруг прозвучал новый выстрел. Арби решил, что отцу удалось вырваться из лап медведицы. Он открыл глаза и выглянул из-за дерева. Медведица растянулась на земле, а над ней стоял человек с ружьём в руках. Где же отец? И тут Арби увидел под тушей медведицы ноги в знакомых шерстяных носках, в кожаных самодельных чувяках.

— Дада, дада!

Незнакомый охотник оглянулся:

— Арби?

Но мальчик припал к ногам отца, ухватился за них, потом вскочил, пытаясь сдвинуть огромную тушу зверя. Охотник с трудом оттащил мёртвую медведицу в сторону. Арби смотрел и не узнавал окровавленное лицо своего отца. Охотник приложил к груди Махмуда руку — сердце едва билось.

— Надо бежать за людьми, скорее, — сказал охотник. — Арби, ты не узнал меня?

Только сейчас Арби взглянул в лицо неожиданному спасителю. Бека? Ну да, это он.

— Отцу твоему худо, — сказал Бека. — Найдёшь дорогу в аул?

Арби кивнул. Бека крикнул вдогонку:

— Скажи, у поляны с тремя грушами!

Арби мчался во весь дух, а Бека достал из сумки самодельную флягу с водой, смыл с лица Махмуда кровь. Махмуд простонал, открыл глаза и сразу спросил:

— Где мой сын?

— Побежал за людьми. Ну, как ты?

После короткой паузы Махмуд с трудом ответил:

— Всё кончено. Счастье, что ты оказался близко, мальчик жив.

— И у тебя всё будет хорошо.

— Не утешай, я знаю, — еле слышно ответил ему Махмуд. — Бека, выполни мою последнюю просьбу.

— Говори.

Собрав остаток сил, Махмуд сказал:

— Если сумеешь, не оставь малыша…

Глаза раненого закрылись, голова откинулась.

— Я стану ему братом. На всю жизнь. Махмуд, ты слышишь? Махмуд…

Немало дней утекло с того страшного утра, когда крестьяне бежали на подмогу Махмуду к поляне с тремя грушами.

Впереди всех бежал Хамид, отец Бексолты, родственник и друг Махмуда. А когда он вернулся домой, осунувшийся и озабоченный, Санет молча указала ему глазами на бредущего следом заплаканного Арби. Хамид кивнул: о чём говорить, пусть мальчуган остаётся у них…

И вот однажды утром Арби и Бексолта снова, как когда-то, заметили у ворот узкоглазого толстого человека с короткой рыжеватой бородой. Он оглядывал двор, будто цеплялся за каждый предмет. И снова навстречу ему вышла женщина, хозяйка дома, отворила ворота.

— Да будет к миру твой приход, Супани.

— Мир и вашему дому, — ответил гость, входя во двор, и обратился к Бексолте: — Ты — сынок бедняги Махмуда?

— Нет, вот он, — указал Бексолта на друга.

— Этот? Ага, помню, — кивнул Супани и присел на край террасы. — Где Хамид? У меня дело к нему.

Санет ушла в дом. Вскоре она снова вышла вслед за мужем. Мужчины обменялись приветствиями, по обычаю справились друг у друга о житье-бытье, о здоровье. После вежливой паузы Хамид спросил:

— По делу пришёл или так просто?

— Да вот, говорят, сынок Махмуда у вас.

— Зачем он тебе? — насторожился Хамид.

— Наша жизнь — суета. Бегаем, мечемся, только и мыслим, как бы самые суетные наши желания воплотились. Но все мы — лишь гости на бренной земле, перед аллахом каждый должен предстать без греха. И если человек умер, не получив прощения, долг живых замолить его грех…

Хамид и Санет переглянулись.

— Знаешь что, — сказал Хамид, — мы люди простые. Скажи прямо, что тебе от нас нужно?

Супани глубоко вздохнул.

— За беднягой Махмудом остался должок. Когда слегла многострадальная Яха, он взял у меня тридцать рублей на врача и лекарства. Половину долга Махмуд вернул, а вторую — не успел. И врата рая закрыты для него…

Санет нетерпеливо перебила:

— Какие тридцать рублей? Ты что? Он брал ровно пятнадцать и полностью тебе вернул.