— Люблю тебя, радость моя. Постараюсь выиграть эту, как я надеюсь, последнюю и решающую войну, а потом мы закатим такую свадьбу, что Вселенная вздрогнет от изумления и восторга. Обещаю это окончательно и бесповоротно!

— О, как я рада! — ГРАФИНЯ захлопала в ладошки. — Я тоже очень сильно тебя люблю, Мой Король.

— Ну, что, пойдём перекусим?

— Удели мне ещё минуту внимания, пожалуйста, — голос ГРАФИНИ приобрёл какой-то странный оттенок.

— Слушаю тебя, — я снова напрягся.

— Я не хотела тебе это говорить до поры до времени, но, видимо, таиться более не имеет смысла.

— Что случилось, — у меня пересохло во рту и заныло в груди.

— Я беременна…

Тёмное Озеро под лучами раннего весеннего солнца вдруг изменило свой мрачный, холодно-свинцовый, первородный цвет и неожиданно стало синим-синим. Лёгкий прохладный ветер уже давно разогнал жидкий утренний туман, а теперь, впитав мягкое небесное тепло, вальяжно распластался по воде и в траве, и умиротворённо там заснул. Остро и ароматно пахло свежей хвоей и ещё чем-то непонятным, но очень приятным. Очевидно, уже распустились первые весенние цветы.

— Как хорошо, как благостно, как покойно, БАРОН, — меланхолично и лениво произнёс я. — Помните, как вы мечтали когда-то вот о такой рыбалке?

— Не о такой, Сир, увы, совсем не о такой! — громко откликнулся мой соратник откуда-то из-за прибрежных густых зарослей камыша.

— Не понял…

— Сир, клёва совершенно нет. А рыбалка без клёва — это как баба без известного всем места!

— Да, ГРАФИНЯ вам бы сейчас хорошенько дала под зад! — расхохотался я. — Бог с ним, с клёвом. Ведь у баб имеются ещё два запасных известных всем места. Так что не всё потеряно. Вы знаете, обожаю многовариантность удовольствий.

— Вы правы, Сир! — засмеялся БАРОН. — Не пора ли нам попробовать что-нибудь из тех ёмкостей, которые стоят в тени под кусточком неподалёку от Вас?

— С удовольствием, — оживился я. — А что в них?

— Квас, сидр, вино, ром, ну и, конечно, Можжевеловка, Ежевичная настойка и его величество Звизгун. Напитки на любой вкус. Что желаете, Сир? — благодушно пророкотал БАРОН.

— Какой, однако, выбор! Я в полной растерянности!

— Ах, да… Я же совершенно забыл, — БАРОН подошёл ко мне и присел рядом на траву. — Сир, предлагаю попробовать совершенно новый напиток, который прислал нам ТРАКТИРЩИК. Вкус очень оригинальный, благородный и необычный.

— Коньяк? — усмехнулся я.

— Да, Сир. А как Вы догадались? — удивился БАРОН.

— А что, сударь, вы разве никогда не пробовали его ранее? — в свою очередь удивился я.

— Нет, Сир.

— Постойте, постойте, но вы ведь неоднократно бывали на Большой Земле? Как же так?

— Я стал употреблять спиртное сравнительно недавно, Сир, незадолго до Вашего появления. Раньше им абсолютно не интересовался, — печально улыбнулся мой собеседник. — Вёл здоровый и спортивный образ жизни, так сказать.

— Вот как? — заинтересовался я. — И что же послужило причиной изменения вашего отношения к алкоголю?

— Сир, позвольте мне не отвечать на Ваш вопрос!? — БАРОН резко встал и тоскливо посмотрел куда-то вдаль.

— Боже мой! — улыбнулся я. — Везде и всегда всё одно и тоже! О, женщины! СТРАДАНЬЕ ваше имя!

БАРОН поморщился, промолчал. Я тоже встал, отложил удочку, подошёл к воде, с удовольствием прошёлся босыми ногами по мокрому песку.

— Ладно, мой друг, пойдём выпьем. Видно, клёва мы сегодня так и не дождёмся.

— Кто знает, Сир, — усмехнулся БАРОН. — Рыбалка — это одно из самых непредсказуемых мероприятий на свете. Но с Вашим предложением я полностью согласен и горячее его одобряю. Предлагаю дерябнуть по сотке коньячка. Прошу к столу.

Мы подошли к предусмотрительно расстеленной на траве скатерти, с удовольствием выпили по рюмке коньяка, закусили его фруктами, посмотрели друг на друга, одобрительно зацокали языками.

— Очень и очень недурственно, — удивлённо произнёс я. — Ай, да ТРАКТИРЩИК, ай да молодец!

— Полностью с Вами согласен, Сир.

Неподалёку вдруг зашевелились заросли. Мы напряглись и насторожились. То же самое сделали и Гвардейцы, стоявшие на карауле по периметру. Появился ЗВЕРЬ. Я рассмеялся. БАРОН и бойцы побледнели и, как и полагается в таких случаях, окаменели. Пёс величественно прошествовал мимо нас, медленно подошёл к озеру почти вплотную, задумчиво вперил в его воды пристальный взгляд, застыл, превратился в статую.

— Животное есть животное, как понять, что у него на уме, — весело сказал я, наливая по второй рюмке. — БАРОН, пора бы уже привыкнуть к ЗВЕРЮ. Сколько мы уже с вами знакомы?