— Может быть, вечность, а возможно, всего лишь один миг, Сир, — усмехнулся мой спутник.

— Да, всё зависит от того, с какой позиции на это смотреть, — улыбнулся я, а потом резко сменил тему. — Сударь, и всё-таки, кем была та женщина, которая разбила ваше могучее каменное сердце?

— Сир…

— Послушайте, мы же с вами друзья, — нахмурился я. — Я вправе задать сей вопрос. Поделитесь со мной, расскажите свою печальную историю. А я расскажу вам свою, ещё более печальную. Договорились?

— Бог ты мой, Государь!? — удивился БАРОН.

— А что, я не человек, по-вашему? Всё человеческое мне не чуждо! — насупился я и опрокинул в себя рюмку.

— Извините, Сир, но какой Вы человек? Вы — чистокровный Марсианин, ВЕРШИТЕЛЬ, — осторожно заметил мой собеседник и почему-то отвёл взгляд в сторону.

— Ах, да, конечно, конечно — поморщился я. — Я всё время об этом забываю… Давайте перейдём к мясу. Под него, я думаю, следует употребить сухое красное вино.

— Сир, от него у меня изжога, — поморщился БАРОН.

— У меня тоже.

— Так зачем себя мучить, Сир?!

— Говорят, что так надо…

— Сир, мало ли кто, где и что говорит, — усмехнулся БАРОН. — Вкус — это проявление индивидуальности. Каждому своё… И, вообще, как известно, о вкусах не спорят!

— Всё это как бы и так, но мне кажется, что вся история Марса и Земли, да и других обитаемых миров — это бесконечный и не всегда тактичный спор о вкусах.

— Вы правы, Сир, — засмеялся БАРОН. — Перейдём к мясу и к Звизгуну.

— Согласен, пусть красное вино употребляют нежные, изысканные, томные и чувствительные дамы, а нам, суровым воинам, полагается иной напиток. Хотя, красное вино всё-таки полезнее Звизгуна. В нём ведь содержатся мощные антиоксиданты. Как же называется самый сильный из них? Забыл… Кстати, сударь, а вы знаете, что фрукты лучше всего употреблять до основной трапезы, а не после неё, как это принято?

— Первый раз слышу такое, Сир, — удивился и заинтересовался БАРОН. — А почему?

Нашу увлекательную беседу вдруг прервал ЗВЕРЬ. Он вздрогнул, гулко и мощно зарычал, осыпал песок снопом искр, оглянулся как-то странно, по-человечески, словно в последний раз посмотрел на меня, а потом решительно и тяжело… вошёл в озеро! Вот это да! Глазам своим не верю! Быть такого не может! Неужели сей поступок вполне добровольно совершил наш вечный водоненавистник!?

Пёс быстро и мощно поплыл от берега по направлению к центру озера и через несколько десятков метров внезапно исчез под водой. Я вдруг ощутил, что теряю со ЗВЕРЕМ привычную телепатическую связь, встревожился, вскочил, некоторое время удивлённо и обеспокоено рассматривал безмятежную и абсолютно ровную гладь озера, потом в несколько прыжков достиг его, зашёл в воду по пояс.

Я напрягся, но ничего не почувствовал в своей голове. Контакт между мною и ЗВЕРЕМ был безнадёжно потерян! Что происходит, чёрт побери!? Такого не может быть! Невероятно! Я сосредоточился, вошёл в Поле, тщательно просканировал его, проверил все Каналы Связи и Порталы, но присутствия Пса, к своему удивлению, и там не обнаружил. Значит, он просто нырнул в озеро!? Зачем, с какой целью? Почему я его не чувствую? Что-то случилось со мною или с ним, или с нами обоими?

Я зашёл в озеро глубже, по грудь, опустил голову в воду. Она была чиста, довольно холодна и прозрачна. Я увидел на песчаном дне, резко уходящем в чёрную глубину, редкие буровато-зелёные водоросли, мимо меня быстро проплыла стайка каких-то мелких рыбёшек. Вот, собственно, и всё! А чего ещё я ожидал?

Я резко поднял голову. Солнце ослепило меня. Свежий воздух наполнил слегка уставшие лёгкие.

— Сир, что случилось?! — раздался встревоженный и громкий голос БАРОНА.

Я оглянулся. Мой соратник вместе с десятком Гвардейцев стоял на берегу около воды и, приложив руку ко лбу, обеспокоено разглядывал меня. У всех воинов в руках были обнажённые мечи.

— Сударь, я несколько замёрз. Налейте-ка нам по сто грамм коньяка. И ребятам — по стопочке Звизгуна. И пусть они подогреют мясо. Вижу, костёр ещё горит?

— Конечно, Сир! — обрадовался БАРОН. — Выходите. На дворе, всё-таки, ранняя весна, а наше озеро и летом довольно прохладное.

Я задумчиво посмотрел на то место, где в последний раз видел ЗВЕРЯ, пару минут безучастно и неподвижно постоял в ледяной воде, а потом быстро вышел на берег. Солнце висело почти в зените, было ярким и не по-весеннему жарким. Одежда моя быстро просохла. Коньяк пошёл на «ура». Причём трижды! Жизнь налаживалась. Или мне это только казалось?

— Сир, так что всё-таки случилось? — снова спросил меня через некоторое время БАРОН.

— ЗВЕРЬ утонул, — печально произнёс я.

— Такого не может быть, Государь!

— А зачем тогда спрашиваете? — буркнул я. — Вы прекрасно видите, что я нахожусь в полной растерянности, ничего не понимаю! Да, да! Не боюсь в этом признаться!

— Извините, Сир.

— Ничего, ничего… — пробормотал я и задумался.

Некоторое время мы помолчали, а потом я, неожиданно даже для самого себя, вдруг спросил у БАРОНА:

— Скажите, я так понимаю, что вы отошли от дел в Особом Отряде после того, как расстались с той женщиной?