— Ну, прости, прости, моя ненаглядная любовь! Виноват, исправлюсь. Со временем…

— Сир, смею Вам напомнить о турнире, — вежливо, но твёрдо произнёс ТОСИНАРИ.

— Да помню я, помню. Но давайте же сначала перекусим.

— Сир! — искренне возмутился Князь. — Трапеза перед боем подобна камням на лапах у птицы, готовящейся к полёту!

Мы с ГРАФИНЕЙ весело засмеялись.

— Ну, ладно, — я сосредоточился, открыл Портал. — Передайте привет ШЕВАЛЬЕ. И прошу вас, берегите себя. Не обижайтесь, но возраст есть возраст. Ребята на турнире молодые, лихие, удалые, дерзкие. Будьте осторожны, Князь!

— Сир! — вознегодовал ТОСИНАРИ.

— Всё, молчу, молчу… — я закрыл Портал и с облегчением вздохнул. — Ну, что, солнце моё незакатное, а где тут у нас спальня?!

Мы любили друг друга горячо и истово, как в первый и в последний раз. Мы сливались в одно целое и растворялись друг в друге, как солнце растворяет свой жар в полуденном небе. Мы не могли оторваться друг от друга почти до самого вечера, но миг насыщения и пресыщения любовью, наконец, увы, наступил.

— Котик, ты меня любишь? — вдруг спросила ГРАФИНЯ, легко коснувшись тонкими пальцами моей щеки.

— Безумно! — вполне искренне ответил я.

— У тебя, кроме меня, кто-то есть?

— Что за глупость! — насторожился я.

— А какие отношения у тебя с той девицей, ну, с так называемой МАРКИЗОЙ? — вкрадчиво обратилась ко мне девушка.

— Почему это с «так называемой»? Я даровал ей данный титул на вполне законных основаниях.

— И за какие же это заслуги?

— Она очень много сделала для Империи, — раздражённо и нервно произнёс я. — Во многом благодаря ей Глория вошла в её состав.

— Да? Надо же, какая ценная дама, — ГРАФИНЯ резко встала.

Я успел поцеловать её чудную, упругую и гладкую попку до того, как девушка накинула на себя халат.

— Ну, и как она в постели? — ГРАФИНЯ присела на кровать и пристально посмотрела мне в глаза.

Я стоически и героически выдержал её взгляд.

— Дорогая, ну что ты несёшь всякую чушь! — я встал, подошёл к окну. — Что за дурацкие вопросы!? Посмотри, какая красота вокруг! У меня сегодня такое чудное настроение! Весна! Живи, да радуйся. Выбрось из своей прелестной головки всякие шальные мысли.

— И всё-таки!

— Что, всё-таки?

— МАРКИЗА красива, изящна, у неё идеальная фигура, — возбуждённо произнесла ГРАФИНЯ. — Она не дура. Неужели ты прошёл мимо такого совершенного существа? Не верю!

— Солнце моё, ну что за глупость! — я подошёл к ГРАФИНЕ, присел и положил голову на её колени. — МАРКИЗА совершенно не в моём вкусе! Ты же его прекрасно знаешь! У неё конопатый нос, тощая задница, почти нет груди, слишком узкие бёдра, короткие жидкие волосы, да к тому же она очень вульгарна и распущена. Сколько раз я отсылал её куда подальше. И ты думаешь, что я смог бы польститься на такое чудо?!

— Кто знает, кто знает, — с некоторым облегчением, но несколько задумчиво произнесла ГРАФИНЯ.

— Ладно, раскрою тебе один страшный секрет, хотя, может быть, этого делать и не следует.

— Какой? — глаза девушки загорелись страстным любопытством.

— МАРКИЗА была женой ПРЕДСЕДАТЕЛЯ, является любовницей ПОЭТА, ШЕВАЛЬЕ, БАРОНА и НАВИГАТОРА одновременно! Как я могу иметь какие-либо отношения, кроме служебных, с этой потаскушкой!?

— Что!? Не может быть! — моя лебёдушка от удивления вытаращила глаза и потрясённо приоткрыла свой прелестный ротик. — Вот это да! Вот это дама! Надо же!

— Вот, то-то и оно! — весело сказал я, вставая с пола.

— Котик, милый мой, любимый мой, прости меня, дуру! — запричитала ГРАФИНЯ. — Но я тебя так люблю, так ревную!

— Ничего, ничего, моя цыпочка ненаглядная, — я сжал девушку в крепких объятиях, снова почувствовал бешеное желание.

Мы упали в кровать, как безумные, я распахнул халат, стал страстно целовать тело ГРАФИНИ, начав с груди и спускаясь всё ниже и ниже. Наконец, я достиг заветного, влажного и горячего места между её бёдрами, стал целовать его губами и ласкать языком. Девушка стонала, извивалась, вздрагивала и кричала. Она переворачивалась на живот, становилась на колени, снова переворачивалась на спину, сжимала мою голову бёдрами и руками, двигалась в такт моему неутомимому языку, и стонала, кричала, стонала, кричала…

Я уловил момент наступления оргазма, вошёл в ГРАФИНЮ мощно и жадно. Мы кончили одновременно, оторвались, наконец, друг от друга, лежали обессиленные и сладостно-опустошённые, молча смотрели в высокий белый потолок, который стал постепенно окрашиваться в цвета заходящего солнца. Да, как говорил когда-то кто-то: «Лучший способ заставить женщину замолчать — это заткнуть ей рот поцелуем».

— Котик, а кто такой НАВИГАТОР? — неожиданно спросила ГРАФИНЯ.

— Ну, всё-то ты помнишь!? — искренне удивился я.