Свон с несчастным видом кивнула, вспоминая взгляд игрока в боулинг и даже взгляды тех глупых девчонок — теперь, когда она снова об этом задумалась. Их взгляды говорили о том, что они готовы к чему-то. Или просто не понимают, что говорят.

Но у людей все время такой вид.

— Итак, — сказал Варам. — Вот тебе наша проблема. Сейчас она становится все более насущной, потому что есть несомненные доказательства, что этих кваком-гуманоидов направляют другие компьютеры — компьютеры специальных вычислительных систем, или роботов, или даже управляющие компьютеры астероидов.

— Но зачем им это? — спросила Свон.

Варам пожал плечами.

— Неужели дело так плохо? — спросила Свон, подумав. — Я хочу сказать, они не могут быть связаны друг с другом, как элементы какого-то существа с мозгом-ульем, не могут из-за декогеренции. Так что в конечном счете они всего лишь люди с мозгом-компьютером.

— Люди без эмоций.

— Но такие люди всегда были. Появляются время от времени.

Варам сощурился.

— На самом деле ты ошибаешься. Но послушай, есть еще кое-что.

Он взглянул на Женетта, и тот обратился к Свон.

— Расследование нападений на Терминатор и «Иггдрасиль» в обоих случаях выявило участие квантовых компьютеров. К тому же я передал твой снимок игрока в боулинг Вану, и, хотя он не нашел его в своих досье неприсоединившихся миров, зато нашел снимки встречи, организованной Лакшми в Клеопатре в 2302 году, на которых есть ты. Это важно — отчеты о странном поведении по всей системе начали появляться на другой после этого год. Когда все эти сообщения были сведены воедино и проанализированы, оказалось, что по времени и месту все они восходят к той встрече на Венере. Мы также отыскали в Лос-Анджелесе организацию, которая заказала корабль, бросавший камни; корабль управляется исключительно компьютерами, и единственный связанный с этим человек входит в совет директоров. Мы также нашли квакомы, связанные с сооружением механизма запуска, который был построен на верфи в неприсоединившихся мирах группы Весты. Мы нашли следы заказа на их производство. На этой верфи вообще почти одни роботы. Так что, вполне возможно, квантовые компьютеры проделали это, вовсе не привлекая людей.

— Может, и так, — сказала Свон. — Почему ты считаешь, что эмоции обязательно должны иметь биохимическую природу? Разве нельзя получать эмоции без участия гормонов, или крови, или вообще чего-нибудь? Какая-то новая система, электрическая или квантовая?

Женетт поднял руку, чтобы остановить ее.

— Мы не знаем. Можно сказать одно: мы не знаем, чего они хотят сейчас, потому что вначале их стремления были очень ограниченными. Получить данные, обработать их, выдать результаты — таковы были исходные задачи ИИ. Поэтому теперь, когда у них как будто бы появились свои задачи, нужно быть настороже. Не только из общих соображений, как всегда с чем-то незнакомым, но потому что некоторые из них действуют необычно, и нашлись даже такие, что нападают на нас.

Один из группы — Свон вспомнила, что его зовут доктор Трейси, — сказал:

— Возможно, живой человеческий организм сделал эти компьютеры эмоциональными по определению. Скажем так: мозг в теле не может существовать без эмоций, а они теперь именно таковы — мозг в теле.

Женщина, такая же маленькая, как инспектор Женетт, встала со своего места и сказала:

— Я по-прежнему не убеждена, что квантовым компьютерам свойственно мышление высшего порядка, в частности, такие проистекающие из самого сознания явления, как намерение и эмоции. Несмотря на невероятную скорость их расчетов, они все еще действуют по алгоритмам, полученным от нас или выведенным из наших. Они не могут перейти от алгоритмов к сознанию.

— Ты уверена? — вмешался Женетт.

Маленькая женщина упрямо наклонила голову, точь-в-точь так, как — Свон это видела — делал Женетт.

— Я так думаю. Не вижу, как высший уровень сознания может возникнуть из алгоритмов, которыми располагают эти квакомы. Они не могут пользоваться метафорами, они их с трудом понимают. Они не способны прочесть выражение лица. В таких делах четырехлетний ребенок намного их опережает, а взрослый человек — просто существо другого порядка.

— Так нас учили, когда мы были молоды, — сказал Женетт. — И что еще важнее, когда квакомы были молоды.

— Но ведь мы изучаем это всю жизнь и видим собственными глазами, — резко ответила маленькая женщина. — И программируем.

Это утверждение никого из присутствующих не успокоило.

— А что насчет предприятия, где эти гуманоиды были сделаны или отобраны? — спросил Варам у Женетта. — Можем мы его закрыть?

— Когда найдем, — мрачно ответил инспектор.

— Мы можем задержать всех выявленных вами гуманоидов?

— Думаю да, — сказал Женетт. — Однако пришлось поработать — все усилия координировала Алекс, и нам требовалось восстановить команду, основательно перетряхнув сеть. Но нам это удалось, и команда собралась несмотря на отсутствие Алекс. Как я уже сказал, распознаны около четырехсот таких штук, и за всеми ведется наблюдение. Мы тщательно просканировали систему, и не думаю, что в разных поселениях прячется много других. Не поручусь за неприсоединившихся, но мы проверяем и там. При этом мы держимся на расстоянии от «поднадзорных» гуманоидов и они как будто не знают, что за ними следят. Очень немногие ведут себя так же странно, как те трое на «Внутренней Монголии» или тот, на Ио. Они стараются сливаться с окружением. Не знаю, как это истолковать. Они будто ждут чего-то. У меня такое чувство, что мы видим не всю картину, и я не хочу долго тянуть с началом действий. Но было бы приятно, прежде чем начинать, убедиться, что мы понимаем всю ситуацию.