Однажды она сказала:

— Я бы хотела, чтобы Терминатор не был так уязвим из-за рельсов. Хотела бы, чтобы Меркурий терраформировали, как Титан.

Варам попытался вернуть ей уверенность.

— Может, твоя судьба жить на планете солнцепоклонников и художественных музеев. Терминатор по-прежнему будет двигаться, и, возможно, появятся новые города на рельсах — кажется, на севере начали строить Фосфор?

Свон пожала плечами.

— Но мы все равно зависим от рельсов.

Он тоже пожал плечами.

— Знаешь, эта способность к критике… ее можно избегать только до определенных пределов. Она есть у людей даже на Земле. Есть везде. Мы ею проникнуты. — Он показал на комнату, обвел ее взглядом выпуклых глаз. — Весь этот мир — огромная связка того, что можно подвергнуть критике.

— Знаю. Но между тобой и твоим миром есть разница. Твое тело может выйти из строя — оно выйдет из строя. Но твой дом, твой мир — они станут сильней. Тебе необходима возможность полагаться на них. Ни у кого не должно быть возможности проткнуть этот мир, как воздушный шар булавкой. Один укол убьет всех, кого ты знаешь. Понимаешь, о каком различии я говорю?

— Да.

Варам откинулся в кресле. Высказавшись, Свон не знала, что добавить. Серьезное выражение его лица говорило: жизнь — то, что требует для сохранения замкнутого пространства. Что может сделать человек? Об этом говорило лицо Варама, пожатие его плеч; Свон могла читать его так, словно он высказывает свои мысли вслух. Она сидела, глядя на него, и думала о том, что это значит. Она знала Варама. Теперь он пытался найти способ продвинуться вперед. Это будет путь медленный, постепенный — путь ленивца, пробирающегося под ветвями, висящего на них, стараясь свести усилия к минимуму. Хотя именно Варам настаивал на том, что время Реанимации пришло. Даже она не могла этого предвидеть. Может, он и сам удивился. И теперь собирается сказать что-нибудь смягчающее и примиряющее.

— Мы можем только стараться, — сказал он. — И это кое-что значит.

— Да, конечно. — Она едва сдерживала смех, чувствуя свою улыбку; как бы не заплакать. Какая она глупая: все чувствует, и радость у нее всегда пронизана горем. Всегда ли эмоции остаются эмоциями?

— Хорошо, — сказала она, — мы будем стараться. Но если какие-то придурки в силах уничтожить Терминатор или еще что-нибудь, мы должны приложить все возможные усилия, чтобы изменить это.

Варам обдумывал ее слова так долго, что могло показаться, будто он уснул.

Свон потрепала его по плечу, и он посмотрел на нее.

— Что?

— Что! — воскликнула она.

Он только пожал плечами.

— Значит, попробуем остановить их. Есть ситуация, и мы должны в ней разобраться.

— Разобраться, — сказала она, нахмурившись. — Прибить их — вот что значит разобраться!

Он кивнул, ласково глядя на нее. Свон опять чуть не стукнула его, но потом вспомнила, как только что смеялась над ним и как, нарушив данное ему обещание, говорила с Полиной. Она погорячилась… как бы он не рассердился! Для нее это была попытка справиться с ситуацией. Может, она сумеет найти какие-то оправдания, когда попадется. В любом случае, стукнуть его — это слишком просто.

«ШТУ-Мобиль» начал тормозить. Еще несколько дней, и они минуют орбиту Земли и подлетят к Венере. Тогда корабельная жизнь — с парком, музыкой и французской кухней — подойдет к концу. Невозможно, осознавая, что нечто происходит в последний раз, не испытывать легкую печаль, заметил однажды Босуэллу доктор Джонсон [140] , и в случае Свон это было совершенно справедливо. В настоящем ее часто посещало тоскливое чувство, ощущение, что жизнь проходит быстрее, чем ей дано правильно воспринять ее. Она проживала свою жизнь и чувствовала ее; она ничего не желала отдавать времени, возрасту, по-прежнему хотела всего — но не могла воспринимать мир как единую целостную картину. Вот они здесь, сидят в ресторане, смотрят на вершины деревьев внизу, а ей грустно — ведь она понимает: со временем ее здесь не будет. Этот мир будет потерян; возможно, она его и не вспомнит. Но вот она здесь с Варамом, и они пара: однако что будет, когда они сойдут с корабля и начнут перемещение во времени и пространстве? А через год, через много десятилетий, которые, возможно, ей еще предстоит прожить?

Несколько дней спустя, когда они приближались к Венере, Полина неожиданно сказала Свон на ухо:

— Свон, я разговаривала с компьютером Вана и с ИИ этого корабля, и мне нужно кое-что сказать тебе. Ты, возможно, предпочтешь выслушать это в одиночестве.

Это было до того необычно, что Свон извинилась и быстро ушла в туалет на этаже.

— В чем дело?

— Они создали и разместили сеть микрообсерваторий по всей плоскости эклиптики — от орбиты Сатурна до Солнца. Используя данные о гравитации и наблюдения радаров этих обсерваторий, они сузили пределы обнаружения до массы камней, использованных при нападении на Терминатор, и даже меньшей. У компьютера Вана теперь есть карта системы в реальном времени с указанием всех объектов крупнее сантиметра в поперечнике.

— Ого! — сказала Свон. — Не знала, что такое возможно.

— Никто не знал, но никто и не пытался такое сделать. Зачем? Как бы там ни было, эта система обнаружила нападение, которое происходит прямо сейчас.

— О нет! — сказала Свон. — На что?

— На солнечный щит Венеры.

— О нет!

Люди в туалете начали на нее поглядывать. Свон вышла в коридор и машинально направилась к лифту, ведущему в парк… но ведь она оставила Варама за столиком в ресторане, и к тому же убежать от такого невозможно.