глава 10

Пикантные жертвы.

Несколько дней после случая с Литвиновым Ламбранту было до жути плохо. Думать о чём-либо мешала боль, разлившаяся по всему телу в самых разных образах. И хотя ножевые раны получили разряд серьёзных, больше всего страдала голова. Повторились все прошлые симптомы: окровавленная подушка, холод, отсутствие аппетита, а по ночам снова полёты по комнате и лизание потолка. Правда, на этот раз удалось остаться внутри помещения, однако сути дела такое обстоятельство нисколько не меняло.

На третьи сутки стало значительно легче. Может, на это сказались уколы, которые с завидной регулярностью делали медсёстры, или Ламбрант самостоятельно восстановил силы. Так или иначе, беседы с наставником было не избежать, и в это утро горе-студент первым делом увидел Бертрана, высыпающего в глубокую суповую тарелку красные ягоды.

—Очнулся?— спросил он голосом, далёким от доброго.— Вот, принёс тебе клюквы, в этом сезоне её особенно много уродилось. Любишь?

Опекун запустил в рот пару ягодок и даже не поморщился от их горечи.

—Вы спасли меня,— напомнил ему Павлов, осматривая чёрные простыни, которыми была заправлена его больничная постель. Нет, они не почернели от грязи, а на самом деле были сотканы из такой ткани.

—Да,— кивнул Берт, достав из кармана бежевого пиджака носовой платок.— Не заподозри я в твоих словах что-то странное, ты бы лежал сейчас на дне той реки с отрезанными рогами.

—Но почему он напал на меня?— встрепенулся Ламбрант и ощутил, что ноги его стали ещё тяжелее. Неужели копыта увеличились?..

—Этот субъект – люциферит, а люцифериты из числа всех остальных бесов крайне жестокие создания. Я понадеялся, что об этом тебе расскажут в лиценциарии, так что в какой-то степени здесь и моя вина, недоглядел, не объяснил, не предупредил.

—Но я тоже люциферит. Литвинов сказал, что...

—Он обманул тебя,— нахмурился бес и обошёл кровать подопечного.— Никакой ты не люциферит, а наш вполне обычный сородич.

—Тогда зачем ему понадобилось убивать меня?

—Кто его поймёт,— пожал плечами Бертран и поправил прядку каштановых волос, сползшую ему на левый глаз.— Как ты себя чувствуешь? Уже в состоянии ходить?

—Вроде да,— смутился парень. Он не думал, что опекун заставит его подниматься на ноги сейчас. В душе первокурсник рассчитывал поваляться ещё несколько дней.

—Хорошо, тогда переодевайся, нас ждёт экзарх.

Ламбранта разъедало любопытство. Он уже не в первый раз находится во дворце Делуса, а до сих пор не знает, что из себя представляет это грандиозное здание. Если в нём такой большой лазарет и столько коридоров, наверняка резиденция экзарха размещена в громадном архитектурном комплексе. Помнится, один раз Павлов даже видел мельком его фасад, но понять, в каком районе города он расположен, так и не смог.

Мартимиан в это солнечное утро любовался видом из окна, под которым увядали от наступающих холодов молодые ясени. Никого из старейшин в зале совещаний не было, что слегка удивило Ламбранта. Ему казалось, что сегодня его точно будут судить всем советом за столь необдуманный поступок.

—Доброго дня,— кивнул Делус посетителям и заинтригованно посмотрел на оклемавшегося юнца.— Надеюсь, всё в порядке?

—Кроме мыслей, что он люциферит,— ответил за подопечного меланхоличный Бертран.

—Ах, всенепременно, это наша оплошность,— согласился экзарх, подойдя к ним и присев на край длинного коричневого стола.— Мы не обезопасили его, не рассказали об угрозах со стороны других представителей нечисти. Вдобавок, люциферит находился у нас прямо под носом и мог сделать всё, что угодно, против наших детей.

—Это целиком моя вина, Ваше Величество,— склонил голову опекун.— Я не наделил неофита необходимыми первичными знаниями.

—Не стоит, Берти, это лишнее. Люцифериты всегда морочили мозги молодняку. Видимо, им это доставляет какое-то удовольствие.

—Но у меня такие же большие копыта, как и у Леонида Абрамовича,— вставил Ламбрант, чувствуя себя неуютно в чёрном драповом костюме, который ему предоставили в больничном отделении.

Мартимиан покосился на Бертрана и жестом попросил помочь что-то сделать. Они принялись развязывать шнурки на правом ботинке экзарха, потом тот аккуратно стащил его со своей ноги и представил копыто на обозрение сомневающегося парня. Оно было таким же огромным и тяжёлым, как и у него.

—Мы все разные,— заверил его Делус, возвращая ногу в обувь,— как и люди. Кто-то с большой головой, кто-то с гигантскими копытами. Это вполне естественно. Ты не должен питать иллюзии, ты не люциферит. И это даже очень хороший факт, потому что люцифериты несчастные создания. Они не могут ценить, не могут верить кому-либо, вынуждены постоянно скрываться, подозревать...