Это был не Томо. Точно не он. У него не было такой власти над чернилами, и это означало, что Тсукиёми в нем побеждал.

Храмы выглядели как небольшие домики на деревянных сваях. Томо прошел по ступенькам к центральному, замерев у ограды, что окружала замок и была украшена резьбой. Он пытался отодвинуть дверь, но она не поддавалась. Не было замочной скважины, чтобы заполнить ее чернилами, не было и окон. В конце пути нас ждала такая ловушка… Я не видела способа пробраться внутрь.

— Нет, — сказал Томо, водя руками по двери. — Должен быть способ.

— Похоже, пройти можно, только выломав дверь, — сказала я.

Томо покачал головой.

— Это глупо.

— Сказал парень, что ворвался во дворец проклятого императора.

— Не во дворец, — возразил он. — А в святилища. И нам нельзя ничего ломать, иначе все плохо кончится, — Томо уткнулся головой в дверь, прижимая ладони к доскам белой хижины. Медные волосы подрагивали от его дыхания, с крыльев постоянно ниспадали чернила, тут же поднимающиеся вверх, словно замедленный водопад. Было ужасно видеть, сколько чернил собралось вокруг него. Странно, что он вообще себя контролировал.

— У нас мало времени, — сказала я. — Дверь заперта, Томо. Что нам делать?

Его губы растянулись в улыбке, в мрачной и довольной улыбке. Я задрожала.

— Сделаем новую дверь, — сказал он. И вырвал из крыльев, что постоянно теряли и восстанавливали форму, перо. Оно растаяло в ладони Томо, он склонился у двери, втирая чернила в порог.

— Рисовать собрался? — спросила я. Но он не слушал. Он провел линию вверх, повернул выше своей головы, его пальцы скользили по доскам.

Дверь. Он рисовал чернильную дверь.

Томо прижал ладони к поверхности двери, и она беззвучно открылась, ведя в храм.

«Мой парень только что вошел в дверь, что нарисовал чернилами», — и я последовала за ним, не зная, что сказать.

В воздухе рассмеялся голос, а потом запел детскую песенку:

«Монстр, монстр, где же ты? — пел он. — Прячусь у тебя внутри, малышка. Причиняю тебе боль. Я голоден, малышка. Что же мне съесть? — голос замолчал, а потом превратился в ожесточенный шепот. — Пусть съест меч, — злобно сказал он, — или он поглотит весь мир».

Я отмахивалась от голоса, словно он был комаром, которого можно было прогнать. Чернила в Томо реагировали на сокровище ками. Это не делало его монстром. Почему тогда я была так напугана?

Томо обошел алтарь, разыскивая Магатаму. Камня не было видно, но священники и не оставили бы его где-то на столе, верно?

— Где он может быть? — прошептала я, касаясь рукой доски недалеко от сделанной Томо двери.

— Жарко, — сказал Томо, проводя ладонью по алтарю. — Словно уголек в центре костра, — он посмотрел на стену за резным столом, на запертую дверь в кабинет. Он коснулся замка, чернила полились на пол, и он резко распахнул дверь с грохотом. Внутри был маленький храм в виде тории из дерева и золота, белые флажки висели на центральной колонне. У подножия маленького храма стояла черная шкатулка.

Томо положил ладонь на коробочку и закрыл глаза. Чернила, окружавшие его, поблескивали золотом, словно его окутывало облако сверкающих светлячков.

— Может, это плохая идея, — сказала я, отступая на шаг.

Чернила изгибались над его медными волосами, принимая вид рогов. Он напоминал они, японского демона.

Его пальцы открыли крышку шкатулки.

— Томо, чернила, — но он не слушал меня.

Он погладил пальцами плетеную нить, медленно поднял подвеску с темной бархатной подушечки. Молочного цвета камень в виде полумесяца покачивался на нити, когда он поднял его выше.

— Ясакани но Магатама, — прошептал Томо, камень засветился в ответ, матовая поверхность его сверкала изнутри, словно там пылал огонь. Свет становился все ярче, пока не залил все помещение. Я закрыла глаза, но свет проникал и под веки. Мир содрогался, пол подо мной дрожал.

И наступила тьма.

* * *

— Кэти?

Голос Томо звенел в ушах, я пыталась выбраться из тьмы.

— Томо? — я почувствовала, как он обхватил меня пальцами. Я моргала, но свет вокруг был таким ярким, что ничего не было видно.

— Встать можешь? — лицо Томо было близко, его волосы щекотали мою щеку. Но что-то было не так.

— Томо, — сказала я. — Твои волосы, — чернильные рога закручивались над его медными волосами, словно корона. С рогов свисали золотые бусины, раскачиваясь на нитях и позвякивая, напоминая украшение для волос. Он отстранился, и я заметила одежду на нем — волны синей, лиловой и белой ткани окружали его. Плотный золотой пояс был завязан сложным узлом на поясе. Он был похож на принца.

Он обхватил меня сильными руками и помог встать.