Но чернила оставались запертыми во мне. Кто знал, что они могут сделать с остальными?

— Насколько я понял, чернила боролись с ее телом. Они превратились в застывшие сгустки, заражая ее так, как еще ни один врач не видел, потому они решили, что это рак. Ее спутник умолял меня не рассказывать им, но разобраться с этим. Я должен был спасти ее жизнь, даже если у него будут потом проблемы с законом, даже если все узнают о Ками. Я пытался рассказать онкологам, но они решили, что я спятил. Они уверяли, что это рак. Я не знал, что делать. Как исцелить от атаки древней магии?

Мысль о том, что случилось с ней, встала комом в горле. Добром все это не кончилось.

— Когда она умерла, ее спутник принес мне странно упакованный подарок в благодарность. Перевязанный лентой. Фрукт из Хоккайдо, так он сказал, за то, что я сохранил секрет и пытался спасти ее. Мое сердце было разбито, но я привез фрукт с собой. Как я мог отказаться?

Питахайя. О нет.

— Мама, — сказала я. — Мама съела его.

— Да, — сказал он, и слово прозвучало с ужасающей пустотой. Я посмотрела на него, а он съежился. Слезы текли по его щекам, он вытирал их рукавом халата. — Вот так, — сказал он. — Ты понимаешь теперь, что я чувствовал.

— Но я думала, он был благодарен. Он ведь понимал, что ты пытался спасти ее.

Я замолчала, вцепившись в край скамейки.

— Хочешь сказать,… он сделал это специально? С мамой?

Отец не поднял головы, лишь вытирал слезы.

— Он не был благодарен, — прошептал он. — Он хотел мести.

Слезы застилали глаза. Я даже не пыталась их остановить. Мама была отравлена намеренно, чтобы отец прошел через то же, что и тот парень.

Голос отца прозвучал хрипло:

— Я узнал, что он сбросился с крыши неделю спустя.

Все больше смертей из-за чернил, из-за силы, которой не должно быть у людей.

«Ты выжила, — зашептал голос в голове. — И теперь ты должна завершить цикл».

Я прогнала голос. Сейчас у меня были другие заботы, а не желания глупой разрушительной силы разорвать мой мир на части.

— Мне очень жаль, — всхлипывал отец. — Я не хотел вас бросать. Я уехал, потому что не мог смириться с тем, что сделал с тобой. Я был в панике. Я был еще молод. Я знал, что лекарства нет, что я ничем не помогу. Это все из-за меня. Если бы я спас ту девушку… если бы послушался предчувствия из-за странного блеска в его глазах… — он зажал руками голову и дрожал.

Я вытащила платок из кармана и безмолвно протянула ему.

— Мама всегда говорила, что ты ушел с другой.

Он покачал головой.

— Я сказал так, когда Диана застала меня врасплох по телефону. Я хотел порвать со всем. Не мог вынести того, что наделал.

Он оставил нас из чувства вины, из-за секрета, которому мы бы не поверили. Хотя это не отменяло неправильности поступка.

— Но мы не думали об этом, отец, — я пыталась сдержать свои слезы. — Нам просто нужен был ты.

— Знаю, — он вытер глаза платком. — Теперь знаю. Если бы я мог вернуть… Я бы все сделал по-другому. Точно.

Телефон в сумочке зазвенел, и этот звук заставил меня вздрогнуть. Черт. Который час? Сообщение прислал Томо, говоря, что ждет меня на станции Отемачи возле Императорского дворца. Я написала, что скоро буду.

— Это Диана? — спросил отец, я покачала головой.

— Друг.

— Значит, у тебя все в порядке? Откуда тогда та бумажка Ками?

— Здесь все отлично, — сказала я, но он смог увидеть тревогу в моем взгляде. — С Ками все… запуталось, но скоро все разрешится. Не волнуйся, — потому я и должна была идти к Томо, чтобы прекратить все это, пока чернила не навредили еще больше.

Отец медленно кивнул.

— Держись от них подальше, — добавил он. — Я многого о них не знаю, но они точно опасны. Они уже однажды разделили нас, хоть в этом была и моя вина, но… слушай. Я знаю, что это лишь встреча, и я не хочу ничего портить, но… если ты захочешь покинуть Японию, Кейт — Кэти — ты можешь остаться с нами, знаешь?

— Я могу остаться с бабушкой и дедушкой, — сказала я.

Он вяло улыбнулся.

— Знаю. Но хотя бы на летние каникулы, — он встал и схватил меня за руки, но не крепко, я могла вырваться, если бы захотела.

Но я пока еще не хотела.

— Мы живем рядом с озером, — сказал он. — Тебе понравится. Любишь купаться и рыбачить? А походы? Мы устраиваем походы каждый год, и Элисон…

— Элисон?

Он ничего не сказал, ответ и без того был ясен.

Я высвободила ладони.

— Ты бросил нас и нашел другую?

Он покачал головой.

— Прошло почти семнадцать лет. Ты хотела, чтобы я обрек себя на жизнь, полную боли и одиночества?

Да. В какой-то степени.