Шрифт:
— Ну что ж, скачите в клетку, — сказал им вслед Даниил.
Он тут же подумал, что сейчас прольётся кровь, будут напрасные жертвы, глянул на стременного, который скакал рядом, и крикнул ему:
— Эй, Захарушка, тряхни своей молодостью!
— Слушаю, батюшка-воевода!
— Обойди изволок [29] дороги через лесную тропу, доберись до городка раньше глупых удмуртов. Вели не стрелять из пушек и пищалей по ним, а только лишь закрыть ворота.
29
Изволок — возвышенность, пригорок с некрутым длинным подъёмом и таким же спуском.
— Сделаю, батюшка-воевода, — ответил Захар и умчался знакомой дорогой.
Он опередил удмуртов ненамного. Когда вылетел на прямую дорогу, его могли достать стрелой. Но он всё-таки успел домчать до ворот и закричал, как велел Даниил:
— Именем воеводы не стрелять и закройте ворота!
Пушкари знали Захара и, вмиг захлопнув ворота, придвинули к ним туры.
Захар же, выскочив от ворот к стене, заревел:
— Эй, стрельцы, именем воеводы не стреляйте! Не стреляйте!
Стрельцы замерли. Удмурты приблизились к стенам, к воротам, стучали в них, кричали:
— Мы своя! Своя! Своя! — повторяли они, ударяя кнутовищами в ворота.
За воротами царила тишина. И вдруг удмурты увидели, что к ним приближаются развёрнутым строем русские воины, но они не держат наготове оружие, хотя вооружены. От удивления удмурты раскрыли рты, да так и стояли, пока две тысячи ратников Даниила не обложили тысячную орду удмуртов. Все воины были молодцы, малорослые, безбородые и выглядели как подростки. «Господи, как можно их убивать!» — мелькнуло у Даниила.
— Воины, я безоружен! — крикнул он и поднял руки. — Не будем стрелять друг в друга! Русский царь зовёт вас жить мирно!
Среди удмуртов нашёлся смелый воин. Он выехал вперёд и спросил:
— Где князь Мамич-Бердей? Мы идём к нему, он позвал нас.
— Напрасно вы пришли к Мамич-Бердею. Он не хотел жить мирно, он стрелял в нас, и мы его убили.
— Теперь вы и нас убьёте?
— Но вы же не стреляете в нас. Вы хотите мира, и мы вас не тронем.
Воины Даниила приблизились к удмуртам почти вплотную: достань саблю и ткнёшь ею в какого-нибудь подростка. Но сабли были в ножнах. Богатырь Иван Пономарь улыбнулся и весело крикнул:
— Кунаки, айда к нам в гости! Брагой угостим.
— О, усман! Тебе одному курдюк браги нужен, — ответил смелый воин.
— Да, это усман. Он коня понимает, — заметил Даниил.
— У нас нет такого, а то бы выставили. Чей бы победил, тому и власть, — отозвался смельчак.
— Ладно, убирайте оружие, айда к нам в гости! — снова крикнул Иван. — Все кунаками будем. — Он подъехал к смельчаку, протянул руку. — За мир.
В этот миг откуда-то из толпы удмуртов прилетела стрела и впилась в плечо Пономаря. Он закричал, схватился за стрелу и вырвал её из плеча. Даниил выхватил саблю и ринулся в толпу удмуртов. Но на его пути встал ещё один смелый удмурт. Это был родовой князь Тукай. Он вскинул перед Даниилом руки и воскликнул:
— Большой воевода, мы сами осудим его! Он нарушил мир.
Князь Тукай двинулся к пославшему злодейскую стрелу.
Все расступились перед ним. Два воина уже держали злодея за руки. Князь Тукай коротким взмахом пронзил ему сердце и тут же вскинул саблю.
— Слушайте, воины! Большой воевода даровал нам жизнь, а мог бы всех побить. Тарун принёс нам зло, и я покарал его. За кем правда?
— За тобой, князь Тукай! За тобой! — донеслись голоса.
Той порой умелые охотники перевязали Ивану рану. Он морщился и усмехался, сжимая кулачищи.
— Я бы с ним тоже расправился, как Тукай.
— Обидно, Ваня, ведь не в сече, — заметил Даниил.
— Ты, воевода-батюшка, не пускай их на ночь в крепость. Бережёного и Бог бережёт. Может быть, среди них есть ещё злодеи.
— Верно говоришь, Ванюша. Но князя Тукая и старейшин родов, ежели они имеются, мы позовём. И мы напишем клятву. Как подпишут, пусть с Богом отправляются хлеб убирать.
Так говорили Даниил и Иван, пока князь Тукай сзывал кого-то к себе. Вскоре он вернулся к Даниилу, за ним следовало десять удмуртов.
— Это сотные, сыновья старейшин. Они просят тебя, большой воевода, никого не казнить. Прояви милость. Тарун же получил своё.
— Мы никого не тронем пальцем, — ответил Даниил. — И скажи своим воинам, чтобы встали табором вон в той роще.
— Вижу! Скажу!
— Тебя же, князь, с сотными и старейшинами я приглашаю в крепость.
— Мои боги позволяют это. Им тоже. — И князь Тукай приложил руку к сердцу. — А старейшин со мной нет.
Вскоре князь отправил свою орду в рощу, сам с сотными последовал за Даниилом в крепость.