Остальную часть пути до Царских ворот Шемордан и Даниил провели в сопровождении полусотни воинов и одного пленника. Это был совсем молодой татарин, но злой, с горящими по-рысьи глазами. Не ожидая пощады, он всю дорогу ругался: «Проклятые, неверным гяурам продались!» Но Даниила мало интересовал пленный. Ему важно было запомнить местность северо-западнее Казани. Тут были особо трудные подходы к городу. Река Казанка опоясывала крепость у подножия стен. На углу, где стояла каменная Даирова башня, в Казанку впадала река Булак и тоже подходила к самой стене. И понял Даниил, что если когда-нибудь русской рати доведётся брать Казань, то главные ударные силы придётся ставить с восточной и северо-восточной стороны, потому как здесь стены были доступнее, рвы мельче, не мешали водные преграды.

Но вот наконец объезд Казани завершился, отряд оказался у Царских ворот, откуда несколько часов назад покинул город. Князь Шемордан приблизился к Даниилу, спросил:

— Ты не в обиде на меня, что оставил в поле одного?

— Не успел обидеться, князь. Всё случилось так быстро, что мне оставалось только удивляться.

— А каковы наши враги? Дерзкие, яростные! Открой ворота, и ворвутся в Казань, всех перебьют.

— Почему так?

— Ты задаёшь очень трудные вопросы.

— Но твой царь любим народом.

Шемордан не ответил, и Даниил не узнал мнение приближённого Шиг-Алея. Он лишь сказал:

— Завтра ты пойдёшь по городу с моим человеком.— И ускакал вперёд.

«Не беспокойся, князь, и не присылай никого. Завтра мне надо поразмышлять», — подумал Даниил. Он заехал к князю Шемордану, оставил коня и отправился на царский двор. Даниил уже скучал по Ивану, ему хотелось с ним поговорить. К тому же нужно было вместе решить, как заглянуть в боевые башни. Должно им знать, сколько в Казани пушек, достаточно ли для них ядер, зарядов, где они хранятся. Раз уж царь откровенен с ним, Даниилом, то следует воспользоваться любезностью сполна.

Однако от Ивана Даниил узнал, что завтра в Казани большой торговый день, и подумал, что ему надо обязательно побывать на базаре, получше разведать, чем живут в Казанском царстве. Пономарю Даниил сказал:

— Ванюша, мы завтра пойдём торговать на базар. Готовь товар.

— Это хорошо. А товара у нас ещё много. Не везти же его домой.

— То верно. Да не знаю, как поторгуем. Но бушевание страстей увидим.

На другой день они чуть свет отправились в царскую конюшню, где теперь стоял их возок с товаром. Набрали ниток и иголок и пошли на базар. Ещё утро было раннее, а базар уже гудел от тысяч голосов. Даниил и Иван открыли свои лотки и, стараясь не потерять друг друга, окунулись в людское море. Но у них сразу возникло ощущение, что они попали не на базар, а в несметное войско. Тут не было видно женщин, только мужчины — молодые, средних лет, пожилые и все при оружии. Сабли и кинжалы были у всех. Конечно же, и товары на продажу были выставлены. Здесь можно было купить всё, что имелось в царстве: коня, корову, овцу, птицу, овчины, обувь всякую, ткани шерстяные, бурдюки, оружие. Были ряды с овощами, с мёдом, с мясом, с крупами, мукой, пшеницей, овсом. Среди купцов можно было увидеть мордву, черемисов, ногайцев, чувашей, татар из Астрахани и других земель. Торговля шла бойко. И Даниил с Иваном ходко продавали свой товар, редкий для восточного рынка. Иглы у них были германские, нитки итальянские, оптом купленные купцами для государственных нужд. К полудню они продали свой товар, но базара не покинули. Видели они, как те, кто приехал из разных концов государства, сбивались в кучки, в толпы, о чём-то кричали, а потом послышались угрозы в ту сторону, где большой толпой собрались казанские горожане. Раздались крики: «Волю арским мурзам! Волю!» — и в толпу казанцев полетели палки, камни. Казанцы тоже принялись кидать что попало. Страсти накалялись. Вновь раздались возгласы: «Волю арским мурзам! Волю!» Купцы, торговавшие близ казанцев, начали убирать товары, уходили подальше. А перепалка нарастала, и вскоре две толпы с разных сторон двинулись на горожан. В воздух взметнулись палки, колья, всё, чем запаслись пришедшие в Казань. И казанцы сумели вооружиться кое-чем. Многие из них обнажили сабли, потому как поняли, что им не защититься от разъярённой толпы голыми руками. Даниил и Иван попытались найти для себя безопасное место, но это оказалось не так просто. Тут Иван увидел скопление торговцев-черемисов и потянул Даниила к ним. И уже из толпы черемисов они смотрели, как по всему базару разгорается потасовка между горожанами и татарами, пришедшими из разных земель царства. Последних было много больше. Они кричали: «Продажные! Продажные! Гяурам продались! Убирайтесь в Москву!»

Две толпы сблизились и началось побоище. Пролилась кровь, падали под ноги беснующихся убитые. Побоище набирало силу, и не было поблизости ни одного стража порядка.

Даниил в эти минуты, прислонившись к плечу Ивана, думал о том, что сошлись между собой не просто буйствующие гулящие люди, а два враждующих лагеря, учинившие междоусобную бойню. Стало ясно, что с одной стороны были приверженцы царя Шиг-Алея, с другой — его противники, скорее, противники Москвы. Силы были неравными: противников Шиг-Алея оказалось в несколько раз больше, чем казанских горожан, и те, долго пятясь и отбиваясь, наконец не выдержали натиска и обратились в бегство. И лишь только толпа горожан отхлынула с базара, как лавиной вкатились конные воины царского полка и засверкали обнажённые сабли. Бунтовщики не дрогнули и перед воинами, продолжая кричать: «Волю арским мурзам! Волю!» Но воины наступали, их кони сбивали с ног вставших на пути, топтали копытами. Кто-то из воинов на удар палкой ответил сабельным ударом. Засвистели плети, сопротивление было сломлено. А плети всё свистели и свистели, награждая убегающих ударами по спинам, по головам.

Вскоре базар почти опустел. Оставались лишь купцы, охраняющие свои товары, да Даниил с Иваном, потешившие своё непраздное любопытство. В этот час на базаре появился князь Шемордан. Увидев друзей, подъехал к ним, спросил Даниила:

— Тебя случайно не побили, братец царского любимца?

— Я купец, и нас тут совсем не трогали, — засмеялся Даниил.

— Ну так расскажи, «купец», что ты увидел тут?

— О, много, князь Шемордан. Да больше безотрадное.

— Почему? Мы же прогнали тех, кто учинил драку.

— Соглашусь, что сегодня прогнали. Ну а завтра что будешь делать, князь, ежели их прихлынет в десять раз больше?

— Ты прав, кунак, трудные наступают времена.

— И одному Шиг-Алею с его дворцовым войском не устоять против всей державы, — добавил Даниил.

Князь Шемордан спрыгнул с коня, близко подошёл к Даниилу.

— Ты говоришь неприятные вещи. Поберегись, боярин. Услышит подобное царь, несдобровать тебе. И лучше бы тебе уехать в Москву, пока не поздно. Я от доброты сердечной советую. Ты мне нравишься, боярин. Но твоя прозорливость может тебя погубить. Сильные мира сего не любят прорицателей.

— Я это знаю. У нас на Руси то же самое. Но как не сказать слово правды, если оно во благо тому, кто ей внимает?

— Упрямства в вас, русских, больше, чем нужно. Однако помни, что я тебе не буду мешать донести до царя правду. Тебе она, вижу, понятна, а мне пока нет. Кстати, завтра пополудни царь Шиг-Алей ждёт тебя.

— Спасибо. Я приду.

Шемордан лишь кивнул головой, вскочил на своего серого в яблоках аргамака и умчался с базара.

— Как ты думаешь, зачем я понадобился Шиг-Алею? — спросил Даниил Ивана.