И так же, как у Перри, данный этап развития начался в многочисленных отложениях микробных экскрементов.

Каждое активированное семя пустило в кожу тончайшую нить, проникая в подкожные слои. У основания нити клетки-рецепторы измеряли уровни и плотность химических веществ, определяя наилучшее место для второй стадии роста.

В отличие от штаммов на теле Доуси и тех, которые появились раньше, нити выпустили в кровоток одно из двух химических веществ:

химикат A, содержавшийся в семенах предыдущей версии;

химикат B, который выпускали семена новых штаммов.

Вещества проникали в кровеносную систему организма-носителя. Через короткое время нить измеряла уровни и A и B. Далее принималось решение на основе простого большинства: если было больше химиката A, то семена личинок продолжали свой рост, а новые штаммы отключались. Если было больше химиката B, происходило все наоборот.

Бобби Джуэлл оказался единственным, кто подхватил большое количество стандартных семян личинок. Пять из семи его инфекций фактически представляли собой то же самое, что в свое время заразило Перри.

Бетти, Дональд и Челси Джуэлл стали инкубаторами нового штамма.

С этого момента два штамма претерпели почти идентичные процессы роста. Корни второй стадии тянулись к материалу из подкожной среды: белкам, кислороду, аминокислотам и, в особенности, к сахару. Оба штамма использовали для создания новых микроорганизмов естественные биологические процессы тела. Были шарики-считыватели, покрытые ресничками, пилообразные, свободно перемещающиеся объекты, предназначенные для вскрытия клеток и исследования внутренней ДНК. Они анализировали биологический шаблон организма-носителя подобно считыванию компьютером строчек программного обеспечения. Были «строители» — они создавали гибкий каркас из целлюлозы, который в оригинальном штамме превращался в треугольники. Были «пастухи» — они проникали в организм, чтобы отыскать стволовые клетки, освободить их и отбуксировать к этому каркасу, где в них врезались шарики-считыватели и модифицировали ДНК.

К этому списку добавился новый штамм. Он модифицировал стволовые клетки, и в результате получались крошечные, свободно перемещающиеся штаммы сильного, гибкого микромышечного волокна. Эти волокна собирались вместе и связывались в определенных, коллективных структурах. В то время как организм Бобби Джуэлла столкнулся с деятельностью шариков-считывателей, строителей и пастухов, его дочери, брату и племяннице предстояло иметь дело с совершенно новым микроорганизмом.

Челси, Дональду и Бетти предстояло ощутить на себе воздействие ползунов.

Семена Перри Доуси поступили из тринадцатой партии. Через семь дней его треугольники превратились в личинки. Благодаря постоянным улучшениям и совершенствованиям проекта семенам семнадцатой партии для этого понадобилось всего пять дней.

Эти пять дней — настоящее техническое чудо самоорганизации, подтверждение сверхпередовой технологии. Потрясающая модернизация прежнего штамма.

Однако для нового штамма эти пять дней были похожи на целую вечность. В то время как ожидалось, что структуры в организме Перри должны построить множество сложных элементов, новые структуры произвели лишь одну вещь.

А именно: микроскопические жилы модифицированной человеческой мышцы.

Каждая прядь содержала, естественно, сами мышечные клетки, но также и крошечные нейротрансмиттерные секреторные клетки и сложный кристаллический набор молекул, способных как к отправке, так и приему элементарных команд.

Сама по себе мышечная прядь не имела никакого значения. Она могла… извиваться. Она также умела отправлять и получать сигналы «Я здесь», что являлось ключевым свойством, потому что пряди не были предназначены для самостоятельной деятельности.

Сигналы «Я здесь» притягивали их, подобно тому, как притягиваются отдельные частички овсяных хлопьев, плавающие на поверхности молока. Сближаются, соединяются, и поверхностное натяжение не дает им расцепиться. Когда прядь обнаруживает сигнал «Я здесь», поступающий от другой пряди, то начинает сближение с ней. Шевелясь и покачиваясь, они входят в контакт, касаются друг друга и переплетаются. Теперь сигнал становится вдвое сильнее и притягивает к себе больше других волокон, и так далее.

Обычная мышечная клетка человеческого организма сама по себе бесполезна. Однако множество ячеек, действующих в унисон, совершают сложное движение. Мышечные волокна следуют той же логике: целое больше и сильнее, чем сумма отдельных составляющих. Когда скопления прядей достигают определенного размера, приблизительно пятисот микронов в ширину, сигналы «Я здесь» отключаются.

Микрон — одна миллионная метра. Пятьсот микрон — пять десятитысячных метра, или около одной двухсотой дюйма. Чертовски мелкая штука, но кое-что все-таки можно разглядеть даже невооруженным глазом.

Если бы можно было заглянуть в организмы Челси Джуэлл, Дональда Джуэлла и Бетти Джуэлл, то вы заметили бы кое-какие нарушения — нечто очень похожее на нервную клетку. На одном конце длинный и тонкий аксон. На другом — множественные отростки-дендриты, ветвящиеся, словно притоки полноводной реки.