– Подожди. Пожалуйста…

Теперь настал его черед глубоко вздыхать. Он закрыл глаза.

– Мэддин стоял рядом со мной, но неожиданно отдернул руки от стены, – медленно произнес Избранный, и его собственные руки, словно в подтверждение только что сказанных слов, замелькали в воздухе. – Он подул на ладони, как будто остужал их. Я помню, как решил, что камни Цитадели, наверное, сильно нагрелись…

– Ваше высочество?.. – позвал Кадберн, глядя на принца Мэддина Кевлерена с явным беспокойством.

– Все в порядке… – слишком резко ответил Мэддин и посмотрел на реку, в ту сторону, куда велся огонь по лодкам противника.

Кадберн отчетливо услышал, как принц произнес: «Нет». Похоже, что это был ответ на заданный самому себе вопрос. Но тут же Акскевлерен заметил, как из груди принца разливается призрачный свет. Он увидел, как заблестел каждый камешек на фамильной цепи его господина; создавалось впечатление, будто сквозь рубашку прорывается свет тысяч маленьких звездочек.

– Кадберн, – пробормотал принц и вскрикнул от боли. Потом он начал падать. – Кадберн…

Акскевлерен потянулся, чтобы подхватить его, но каждая частичка тела хозяина уже была охвачена огнем.

– … Казалось, будто полыхает настоящий костер. Я опалил себе кожу и волосы и упал со ступенек, обо что-то сильно ударившись головой.

Кадберн потер затылок и пробормотал:

– Шишка все еще не прошла. Большая, с яйцо величиной…

– Продолжай, – потребовала Гэлис.

– … Очнувшись, я понял, что лежу у подножия стены. Посмотрел вверх и увидел господина. Он был весь в огне.

Акскевлерен затряс головой.

– Нет, я не видел самого Мэддина, но это был он. Вспышка пламени в ночи… Принц не издал ни звука, но огонь пылал, словно…

Кадберн умолк.

– Был ли на стене кто-нибудь еще?

– Кто-то – наверняка. Я слышал, как закричали, что был выстрел из лонггона. Затем стена взорвалась. Я потерял сознание…

Акскевлерен устало посмотрел на Гэлис и добавил:

– Это все, что я помню…

– Мне говорили, что во время использования Сефида замечается что-то странное. Возникает ощущение холода или металлические предметы светятся голубым…

– Это ведь было ночью. Я не видел никакого свечения. Впрочем, не скажу, чтобы особенно всматривался. Я не помню многое из того, что случилось до смерти его высочества. Да, стреляли по лодкам противника, стараясь уничтожить как можно больше до того момента, как они доберутся до Кархея или Херриса. В особенности до Кархея, ведь крепость там еще не достроена. Мы волновались за колонистов.

Кадберн посмотрел на Гэлис и попытался изобразить на лице подобие улыбки.

– Мы помнили, что ты находишься там, стратег. Мэддин знал, что в любом случае ты не сдашь позиций.

Гэлис вспыхнула. Такое доверие испугало ее. Впрочем, принц не зря надеялся на нее: колонисты под командованием стратега удержали остров.

– Впрочем, – добавил Кадберн, – наверное, если Обладание столь сильно, то признаки его отсутствуют. Вероятно, такое бывает.

– Откуда ты знаешь, что это был Сефид?

– Говорю тебе, цепь Мэддина сверкала так, будто выжигала путь к его сердцу! Это был Сефид, вне всякого сомнения… – Девушка расслышала нотки нарастающего гнева в голосе Избранного. – Я нисколько не сомневаюсь в том, что именно Намойя Кевлерен использовал магический дар… – Акскевлерен указал на восток. – Он придет именно оттуда, чтобы отомстить. Я буду ждать…

Гэлис кивнула.

Она не только понимала неистовый гнев Кадберна, но и разделяла его. Если Намойя Кевлерен возвратится, то стратег, без сомнения, поможет Акскевлерену уничтожить ривальдийского принца.

Тем временем Кадберн ходил вокруг вещей Мэддина.

– Очень много людей погибло во время нападения плутократов на Кидан… – сказала девушка.

– Думаешь, я не знаю?

– Некоторые тела изуродованы до неузнаваемости. Некоторые обгорели. Иные погребены под развалинами… Массу трупов выловили из реки.

Кадберн с подозрением посмотрел на Гэлис.

– На что это ты намекаешь? Что Намойя Кевлерен может быть среди мертвых?

– А разве такое невозможно?

Акскевлерен громко рассмеялся, но тут же понизил голос почти до шепота: