Он взял у нее пустую тарелку и замер. Когда их взгляды встретились, сердце Тамсин застучало с бешеной скоростью. Он так и сидел, прижав ее руку к своей щеке, нежно, почти с благоговением, проводя пальцами по ее коже.

— Я хочу заняться с тобой любовью, — сипло произнес Финн. — Ты окажешь мне честь?

Тамсин ощутила, как дрожь желания пронизала ее, затмив разум. Она могла отказать, оттолкнуть его руку и отпрянуть. И Финн принял бы ее решение, в этом она была уверена. Пообщавшись с ним, она поняла, что он благородный человек. Но у ее тела были собственные желания, и противостоять им было невозможно.

— Да, — шепотом ответила она.

Зрачки Финна расширились, и Тамсин услышала, как на мгновение его дыхание сбилось. Этого было достаточно, чтобы понять — он ждал от нее «нет», и достаточно, чтобы понять, что для него значило ее согласие.

— Спасибо, — ответил он и прижал Тамсин к себе припав поцелуем к ее губам.

Поначалу его прикосновения были мягкими и нежными, дразнящими и завораживающими. Грудь Тамсин напряглась, соски уперлись в ткань футболки, по телу разлилось сладостное предвкушение. Она придвинулась к Финну, он медленно поднял ее футболку и обхватил ладонями ее налившуюся грудь.

Он провел большими пальцами по соскам и слегка сжал их пальцами. Тамсин вздрогнула, качнув бедрами навстречу Финну. Наконец он коснулся губами ее груди, и от этих тягуче-дразнящих прикосновений Тамсин чуть не забыла, как дышать.

Она впилась пальцами в его плечи. Она нуждалась в Финне — в его прикосновениях, ласках, близости. Это была не просто интрижка. Каким-то образом они переступили грань, и теперь Тамсин знала, что безоговорочно влюбилась в Финна.

У нее возник вопрос: всегда ли ей придется влюбляться в мужчин, которые свои потребности ставят выше ее собственных? Но пока ей было не до ответов. Сейчас настало время брать и отдавать. Они разделись и легли на одеяло, освещенные закатными лучами солнца, под сенью крон деревьев. Не символично ли то, что они отдались друг другу на развалинах прежней, разрушенной огнем жизни? Не это ли случилось и с ее семьей, которая восстала из пепла, еще более сильная и могучая?

Подумав об этом, Тамсин полностью отдалась ритму, и, когда Финн наконец вошел в нее, она вскрикнула от удовольствия.

После они лежали рядом, их тела переплелись, сердца стучали в унисон. Дрожь удовольствия по-прежнему пробегала по всему телу Тамсин, но ее дыхание постепенно успокаивалось. Если бы они могли оставаться здесь вечно. Никаких забот о внешнем мире, о людях и об их решениях.

Солнце спряталось за облако, напоминая о том, что ничто в природе не остается неизменным. Тамсин думала над словами Финна. Она может никогда не увидеть Эллен. Смирится ли она с этим? Сможет ли отказаться от вопросов, дать ответ на которые способна только ее мать, и жить дальше?

Время покажет.

Когда они вернулись домой, Финн предложил Тамсин перебраться в его комнату, и, к его облегчению, она согласилась. Он не мог дать ей самого желанного, но он мог предложить ей себя — столько, сколько ей понадобится.

Следующие две недели они работали вместе, кроме дней, когда Тамсин выбиралась в город. Оставшиеся часы они проводили над проектом реабилитационного центра.

Опыт Тамсин в восстановлении старых коттеджей в «Мастерс» и превращении их в элитные домики очень пригодился и здесь.

Они стали отличной командой. Это было настолько поразительно, что Финн с ужасом думал о моменте, когда все прекратится. Как поступит Тамсин, узнав последнюю тайну, что Эллен так и не встретится с ней?.. Что она умирает, а Финн знал об этом. Простит ли она ему эту правду? Может ли он как-то удержать Тамсин рядом с собой?

До Рождества оставалось десять дней. Финн ожидал, что Тамсин захочет домой, но она не проявляла никакого желания провести праздники с семьей. Вместо этого она предложила ему купить высокую ель и нарядить ее игрушками и фонариками, часть которых собирала еще его мама.

Финн совсем не вспоминал о них, пока Тамсин не завела разговора о дереве. Подготовка к празднику разбудила в нем старые счастливые воспоминания о времени, когда его родители вовсю готовились к Рождеству, воспоминания о вечерах с Лоренцо, Эллен и Алексис.

Теперь каждый вечер они с Тамсин садились возле ели, пили вино и делились историями, приправленными воспоминаниями Финна о Лоренцо и Эллен.

Но сегодня Тамсин совсем притихла, попросив его больше не говорить об Эллен.

— Я никогда не смирюсь с тем, что она не хочет меня знать. И еще… я постоянно желаю того, что она дала тебе, но чего не было у меня.

Слова больно резанули Финна, вызвав в нем новый прилив вины. Он все еще сомневался в последнем подарке, который приготовил для Тамсин: автопортрет Эллен, который она написала лет десять назад. Это была ее любимая картина, и Финн надеялся, что Тамсин она понравится. Сейчас же он уже не был так уверен. Вдруг этот подарок лишь усилит боль, которую она чувствует?

Он мысленно корил Лоренцо за упрямство, а себя — за обязательство молчать. Но слово есть слово, и он должен изо всех сил стараться его держать.