Шрифт:
Тосико. Не знаю… (Пауза.) Как Ясудзиро-сан?
Харуко. Не волнуйся ты так из-за этой свадьбы! Ничего страшного в этом нет. Жизнь долгая. Вот у меня счастливый брак, а все равно, мало ли что бывает. Странно человек устроен: всегда ждет каких-нибудь неприятностей…
Тосико. Да, только… Я думала, что Америка – это совсем другой мир, а тут, оказывается, все то же самое.
Харуко. Так ведь и здесь люди живут.
Тосико. А мне с непривычки все время кажется: вдруг что-нибудь случится? Как-то не по себе.
Входит Гэмпати с тарелками. Бурча что-то себе под нос, убирает их в буфет.
Харуко. Как вы ловко управляетесь с посудой.
Гэмпати. Даже ты надо мной издеваешься.
Харуко и Тосико хихикают. Гэмпати уходит в кухню.
Звуки шарманки приближаются. Харуко садится у окна и смотрит на улицу. Обе погружены в свои мысли.
Тосико (вздыхая). Как быть, прямо не знаю. Обратно в Японию мне теперь дороги нет. (Внезапно вскрикивает, как безумная, и бьет себя кулаками в грудь.) Ох, не могу я!
Харуко (вскакивая). Что с тобой?
Тосико роняет голову на стол и рыдает.
Из левой двери появляются встревоженные миссис Хара и Гэмпати.
Тосико. Прости. Что-то я вдруг…
Харуко. Ой, как я испугалась. Шуточное ли дело. (Садится у окна.)
Миссис Хара и Гэмпати выходят.
Значит, никак не можешь решиться, да?
Тосико (с грустной улыбкой). Все подруги мне так завидовали, когда я собиралась в Америку… Сейчас даже странно об этом вспоминать. Чему завидовать-то?
Харуко. Не успела я с тобой подружиться, а уже разлучаемся. (Смотрит в окно; словно про себя.) Прощай, Нью-Йорк!
Тосико. Не хочу, чтобы ты уезжала. Мне будет грустно.
Харуко (подтрунивая над ней). Я, право, польщена. Чем я заслужила?
Тосико. Ну, какая ты, Харуко-сан!
Харуко (глядя в окно). На углу детишки танцуют.
Тосико (подходит). Какие симпатичные. Ой, и взрослые с ними.
Харуко. Этот старичок, шарманщик, он итальянец. Что ему еще делать: по-английски не говорит, годы преклонные. Так вот и живет на эти медяки.
Звонок в дверь.
Тосико-сан, звонят.
Тосико с удрученным видом идет открывать. Звуки шарманки постепенно удаляются. Возвращаются Тосико и Рёити.
Рёити. Харутян, я разговаривал с господином Охаси из «Кобэ секай». Он уже знает насчет магазина. Я его попросил. Обещал все устроить.
Харуко. О, that's fine! [11]
Рёити. Доставили новые чайные сервизы. Я сразу же заказал. Если и дальше так пойдет… Просто здорово.
11
Отлично!
Харуко. Послушай! Бизнес есть бизнес! Давай мороженое.
Рёити подает бумажные коробочки.
Где ты ходил так долго? Все растаяло.
Рёити. Ругать будешь потом, сначала неси тарелки.
Харуко. Тетушка! Миссис Хара! Мороженое!
Тосико достает из буфета блюдца и расставляет их на столе. Харуко раскладывает мороженое. Из кухни возвращаются остальные.
Гэмпати (продолжая начатый разговор). Так что сколько бы там ни говорили о психологической адаптации иммигрантов, она происходит очень медленно. И вообще, не нравится мне это словечко – «иммигранты»… Валят нас в одну кучу с этим мужичьем с Запада. А всякие там посольства-консульства считают, что мы у них только под ногами путаемся. Глядят на нас так, будто они – японцы, а мы неизвестно кто. А то еще приезжают всякие важные господа – знакомиться с нашим положением! Какое там знакомство, одни хлопоты…
Миссис Хара. Хватит, а? Зачем ты мне-то все это объясняешь?
Гэмпати. С положением знакомятся… С девками они знакомятся, вот с кем.
Мацудзо (выходит с сонным видом). Что за безобразие! Отчего так долго?
Харуко. Ах, извините, дядюшка.
Миссис Ямасита. А где Ясудзиро?
Харуко. Он в Хартфорде. Скоро приедет. Старается изо всех сил.
Миссис Ямасита. Чего он хочет, а?
Мацудзо. Нынешняя молодежь – потрясающий народ. Сплошное самоотречение. Отчаянные! Просто ужас!
Миссис Ямасита. Не люблю я людей, которые бросаются то туда, то сюда. Не поймешь, что у них на уме.
Рёити. Нагао же болен. Эта работа для него не годится. Совсем не годится.
Гэмпати. Хватки у него нет. Бедняга!
Миссис Ямасита. Знаешь, Рё-сан, это слишком большая роскошь – рассуждать, годится работа или не годится…
Рёити смущенно притихает.
Миссис Хара (смотрит на Харуко и ухмыляется). Поздно уж теперь жалеть-то.
Миссис Ямасита. Разве только теперь? Тут с самого начала жалеть надо было.