Харуко. Муж в последнее время болеет. Устал. Ходит все время с чемоданом образцов, тяжело. Говорит, Нью-Йорк – страшный город.

Миссис Хара. Вот еще. Да это самое лучшее место в мире! Возьми меня: разве я бы где-нибудь в другом месте так жила? В любое время можно пойти наняться в услужение к «волосатым» [2] – вот тебе и заработок, хоть и небольшой. Надоест – брошу. Подопрет – опять пойду.

Харуко (вздохнув). Так что же все-таки будет?

Миссис Хара (с невеселой улыбкой). Вот все японцы в Америке так. Чтобы вернуться в Японию и зажить себе спокойно, денег нет, а так на жизнь еще как хватает. Чудно это.

Харуко. Дядюшка очень хочет обратно.

Миссис Хара. Ну, свернет он свою задрипанную лавочку – что останется-то? Вот он и ноет: в Японии я бы, мол… Зато у вас положение гораздо лучше. Все зависит от Ясу-сан. Если изо всех сил будет работать для любимой жены-то… Да.

Харуко (в сильном возбуждении, крепко сцепив руки; начинает дрожать). Ох, оставьте, тетушка!

Миссис Хара. Так ведь Ясу-сан как-никак мужчина, а?

Харуко. Довольно, тетушка!

Миссис Хара. Что – довольно? Придет, бывало, письмо из Японии, так непременно денег просят. А деньги и в Японии прекрасно можно нажить, только не ленись.

Появляется Ясудзиро.

А-а, вот и Ясу-сан. Что, нашел квартиру?

Ясудзиро. Я пока не искал.

Харуко (довольно резко). А время не ждет, между прочим.

Ясудзиро. Представь, даже у меня бывают кое-какие удачные идеи.

Миссис Хара. Это ты о своей работе?

Ясудзиро. Не верите вы в меня, я смотрю.

Миссис Хара. Вот именно. Тебе, прежде чем рот раскрывать, надо бы ой как подумать.

Ясудзиро. Это что, дядюшка с тетушкой так считают?

Миссис Хара. Какой ты мнительный.

Ясудзиро (невесело усмехается). Я тут всерьез занялся одной идеей. Решил, что дядюшке с тетушкой она понравится.

Миссис Хара. Скажи-ка! Доходная идея?

Ясудзиро улыбается и кивает.

Им ничего другого и не надо. (Встает, собирается уйти.) Да, вот что. Неприятный разговор: с будущего месяца просят собирать вещички! Эх, затоскуешь тут, в самом деле. (Ковыляет вниз по лестнице.)

Харуко. Что это с ней? (Пауза.)

Ясудзиро. Может, переволновалась.

Харуко. Может быть. (Расстроенно.) А ты, по-моему, слишком спокоен. Зачем ты ушел с работы?

Ясудзиро. Хару-тян, представь себе маленький пятачок, окруженный толстой высокой стеной. Только сделаешь шаг пошире – сразу стена. Вот так японцы и работают: с виду все прекрасно, а развернуться негде, перспективы никакой. (Пауза.) Если делаешь все как положено и сидишь тихо, они сравнительно великодушны. Но едва начнешь барахтаться – тут же найдут способ тебя раздавить.

Харуко умоляюще смотрит на мужа.

Завидую я еврейскому характеру. Их терпеть не могут и не скрывают этого, а они еще нахальнее всюду лезут.

Харуко. Ну хорошо, как же нам все-таки быть? Надо успеть до конца месяца…

Ясудзиро. Ничего, пускай сносят.

Харуко. А нам куда?

Ясудзиро. В Хартфорд, штат Коннектикут!

Харуко (без воодушевления). Значит, мы уедем из Нью-Йорка?

Ясудзиро. Хару-тян, я раздобыл немножко денег. Хочу войти в дело к одному знакомому. Понимаешь, я решил заняться летними аттракционами. (Вынимает из заднего кармана плоскую бутылку виски и отпивает из нее.)

Харуко. Что-что? Аттракционами? (Разражается смехом, но тут же едва сдерживается, чтобы не заплакать.)

Ясудзиро. А что, стоять у бильярда я сумею, не такой уж я трус. А людям хочется веселого словца. (Будто бы обращаясь к толпе, обаятельно улыбаясь.) Come on, folks! Ten cents for ten balls. Just try your luck! [3]

Харуко (в слезах). Но тебе же это совсем не подходит. Не берись ты за это.

Ясудзиро. Поначалу мне не хотелось, а теперь просто не удержишь. Какой прогресс, а?

Харуко. Мы и без денег проживем. Не хочу все время нервничать, волноваться…

Ясудзиро. Слушай, брось скулить! Наши знакомые японцы почти все через это прошли. Они молодцы. Не такие лопухи, как я. При первой же возможности берутся за любую работу, не смотрят на престиж или там на репутацию.

Харуко. Вот-вот. Они только летом и работают. А зимой слоняются без дела и спускают все деньги.

Ясудзиро пьет виски.