Ты-то уж мог бы обойтись без таких приключений.

Ясудзиро. Да брось ты эти… сентиментальности! Я и работать-то начал только прошлым летом, когда Минако родилась.

Харуко. Из-за этого и ушел из университета, верно ведь?

Ясудзиро молчит.

Ты нездоров. Потому и не можешь ни на чем спокойно сосредоточиться. Это я во всем виновата.

Ясудзиро. Ну вот, сразу реветь. (Устало опускается на скамейку.) Хару-тян! Это ведь неожиданно получилось. Станет чуть полегче с деньгами, тогда опять возьмусь за учебу. (Снова пьет.) Слушай, завтра мне надо рано встать. Еду в Хартфорд. Заключать контракт.

Харуко. Тебе нельзя пить.

Ясудзиро. Это я в ознаменование удачи, как ты не понимаешь… Иногда я все-таки чувствую, что живу полной жизнью.

Харуко. Ты, главное, живи, а уж полной или нет, это не важно.

Ясудзиро (со вздохом). Да-а, это верно!

Харуко. Ты ни о чем не жалеешь?

Ясудзиро. У меня на это времени нет. Говорят, кое-кто считает, будто я не хотел на тебе жениться. Ну, кто хочет, пускай говорит что угодно.

Издалека доносится музыка.

Но я, пожалуй, только теперь понял, какая непростая штука семейная жизнь. Что ж, это уже очень неплохо. Да-а, значит, теперь мы с тобой будем сельскими жителями.

Харуко. Как же мы без Нью-Йорка?

Ясудзиро. А ну его. Вот если бы деньги были… А для тех, у кого денег нет, это страшный город, одно железо и камень. Тут все рано или поздно выбиваются из сил. (Неожиданно поднимается.) Эй, Харуко! Let's waltz! [4]

Харуко (низким голосом, подражая американкам). No! [5]

Ясудзиро. Что еще за «ноу»? Давай-ка!

Харуко. Не хочу. С какой стати!

Ясудзиро (удрученно). Ты совсем опустилась.

Харуко. Видишь ли, меня как-то не тянет танцевать.

Ясудзиро. Вот я и говорю… (Топает ногой.) Куда девалась та, прежняя Харуко, что была в Наусфилде? Помнишь часовню на Маунт-Херман? Она на холме стоит, фасадом на юг. Какие там колокола. Звон разносится над полями, над холмами на много-много миль. Это тоже Америка.

Харуко. Мы же с тобой вместе этот звон слушали, когда гуляли по лесу. Ты еще тогда провалился в болото, ботинки промочил насквозь.

Ясудзиро (улыбается). Ara. A то еще из-за деревьев высунулась длинная лошадиная морда…

Харуко. Эта самая лошадь (разражается смехом), она потом все время шла за нами…

Ясудзиро. Там был яблоневый сад. Как стемнеет, мы потихоньку убегали из общежития воровать яблоки. Они были холодные от росы, вкусные.

Харуко. В Наусфилде на концерте духовой музыки все были в белом. Помнишь?

Ясудзиро. Еще бы. Я вдруг заметил студенточку-японку.

Харуко (внезапно подходит к Ясудзиро). Милый!

Ясудзиро улыбается. Они начинают тихо танцевать.

Хорошо все-таки. Иногда.

Ясудзиро. Да, это тоже средство забыть о горестях жизни.

Харуко. Знать не знаю никаких горестей.

Ясудзиро. Легкий у тебя характер.

Харуко. Милый…

Ясудзиро. Что?

Харуко. Ты прости меня.

Ясудзиро. За что же?

Харуко. Я тебе не дала учиться.

Ясудзиро. Ну, так и я тебе не дал.

Харуко. Иногда я жалею.

Ясудзиро. Я хотел быть профессором.

Харуко. Но кто же знал, что у нас так скоро будет ребенок…

Ясудзиро. Дурак был.

Харуко. Раскаиваешься?

Ясудзиро (останавливается; помрачнев). Не задавай таких вопросов, ладно?

Харуко. Ты слышал насчет завтрашнего дня? Все собираются у дядюшки. Прощальный обед. С японскими блюдами.

Ясудзиро. Хм.

Харуко. Ты уж не подведи, ладно? (Берет сверток.) Я ненадолго сбегаю вниз.

Ясудзиро. Давай, я пока еще здесь побуду. До чего душно. Надо проветрить голову и придумать какой-нибудь аттракцион. Что-нибудь необычное, эффектное, а то не разбогатеешь.

Харуко. Особенно-то богатеть не обязательно.

Ясудзиро. Да ну тебя. От твоей скромности просто тоска берет.

Харуко. Ну, пока!

Ясудзиро (по-детски машет рукой). Пока!

Харуко спускается вниз. Музыки уже не слышно. Становится темно. В окнах домов, обступивших крышу, зажигается свет. Ясудзиро, бормоча себе под нос популярную песенку, ложится на скамейку и пьет виски. На крышу выходит Гэмпати. Он выглядит неопрятно и тоже навеселе.