Захватив плеер, я закрыла за собой дверь номера. Уточнив у портье, где находится ближайшее безопасное место для пробежки, я взяла предложенную им маленькую карту и положила в карман штанов. Надев наушники, я вышла из отеля и вскоре уже медленно бежала по тротуару, любуясь осенним убранством деревьев и опадающей листвой. Когда я пробегала мимо небольшого ресторанчика, желудок предательски заурчал, напоминая, что сегодня я практически ничего ни ела. Игнорируя жалобные намеки, я ускорила темп, решив в качестве награды заказать себе обильный ужин.

Вернувшись в гостиницу, я позвонила в обслуживание номеров и сделала заказ. Решив по-быстрому ополоснуться, я пошла в ванную, но замерла на пороге. Стены и пол были покрыты блестящей бежевой мраморной плиткой. Во всю длину дальней стены стояло старинное тёмно-красное трюмо с двумя раковинами на приличном расстоянии друг от друга. С одной стороны располагалась душевая, в которой спокойно могли бы поместиться четверо мужиков. Рядом стояла огромная квадратная ванна, в которой смело можно было плескаться втроём, и ещё бы осталось место. Возле неё на трех полках стояли книги и журналы. На стене висела плазма. В потолок было встроено большое окно, в котором виднелось беззвёздное небо.

К чёрту люкс, я буду жить в этой комнате.

И прежде чем съеду, обязательно воспользуюсь ванной. Но сейчас первым делом необходимо принять душ и поесть. Скоро должен приехать Эндрю. Через десять минут я в халате вышла из душа и, прикинув разницу во времени между Парижем и Нью-Йорком, попросила портье соединить меня с домашним номером моих родителей.

Несколько секунд на линии слышались помехи, а потом связь нормализовалась. Трубку взяла моя младшая сестрёнка Марли. Боже, как я по ней скучала. Марли - моя лучшая подруга и та, кому я беспредельно доверяю. Родителей дома не оказалось, они поехали в гости к друзьям. Я попросила сестру передать им, что я добралась нормально и постараюсь перезвонить позже. Повесив трубку, я успела быстренько переодеться, прежде чем доставили мой ужин.

Моя семья очень поддерживала меня во время курса психотерапии и после моего развода всегда была рядом. Я ненавидела собственную слабость и беспомощность. Тем не менее, позже я поняла, что для того, чтобы стать сильной, сначала нужно побыть слабой и научиться бороться со своими демонами. Это оказалось нелегкой задачей, да и помимо всего прочего мне пришлось повышать свою заниженную самооценку. И наконец, почувствовав себя вполне сносно для того, чтобы собрать свою жизнь по кусочкам, я поехала к своему агенту в Нью-Йорк. Хотя прошло уже шесть лет после моего последнего модельного показа, она с радостью помогла мне найти несколько предложений от зарубежных модельных агентств. А когда она упомянула, что в «Красивых изгибах» уволилась ведущая модель, и они ищут замену, чтобы представлять их бренд, я тут же ухватилась за этот шанс. Мне нужно было время и пространство, чтобы разобраться, что мне делать и как жить дальше по возвращении домой. Так что Марли быстренько упаковала мой багаж и отправила сюда.

Я села кушать, а через пятнадцать минут приехал Эндрю. Он притянул меня в свои медвежьи объятия и поцеловал в обе щёки. После чего снял пальто и небрежно бросил его на одно из кресел. Я вернулась к прерванному ужину. Эндрю уселся напротив и вопросительно приподнял брови. Его голубые глаза искрились весельем.

– Что, черт возьми, ты сотворила с Сен-Жерменом?

Моя рука с куриной ножкой замерла у самого рта.

– Ты о чём? Что он тебе сказал?

Эндрю рассмеялся.

– Я знаком с ним уже пять лет. Я видел, как уважительно Сен-Жермен относится к женщинам. И чтобы осчастливить прелестниц, буквально усыпает дорогу деньгами. Но чтобы выделить одной из них драгоценный номер в своём дорогущем отеле? Не думал, что доживу до этого дня.

– Он владелец отеля?!

Эндрю кивнул.

– Проклятье, нет, – аппетит пропал, и я опустила руку, которую держала у рта. – В какие игры он играет? – пробормотала я, вытирая рот и руки мягкой хлопковой салфеткой. По ощущениям даже ткань казалась шикарной.

Эндрю приподнял брови.

– Похоже, не только Ремингтон сражен наповал и страдает от дискомфорта в штанах, – подмигнул он мне.

Я закатила глаза, поставила поднос на стол и шлёпнулась на кровать.

– Он всегда такой... напористый и противоречивый?

Эндрю пожал плечами.

– Ремингтон, которого я знаю уже пять лет, обычно всегда спокойный как удав. Сгораю от нетерпения, так хочется узнать, чем всё это кончится.

Я схватила папку со своим планом мероприятий на ближайшие три недели.

– Я не могу здесь остаться. Это чересчур... дорого!

Эндрю отмахнулся от моих тревог.

– Уверен, что Сен-Жермен совсем не против.

– И всё же мне не следует здесь оставаться.

– А что тебе не нравится? – он махнул рукой, как бы охватывая жестом всю комнату. Судя по голосу Эндрю, ему казалось, будто я делаю из мухи слона.

Не то чтобы мне не нравился номер. Больше всего меня беспокоила собственная реакция на Ремингтона, то, насколько сильно он меня волновал. Просто сейчас я совсем не готова с головой окунуться в сердечные дела, а в случае с Сен-Жерменом моё сердце начинало выпрыгивать из груди.

После развода с Джеймсом во время сеансов психотерапии я твёрдо уяснила одно – что бы ни приключилось со мной, это не ставит крест на моей дальнейшей жизни и не влияет на отношения с кем-либо в будущем. И мне стоит всегда ограждать сердце и не бросаться слепо в омут с головой. Поэтому единственное, что я сейчас хотела, так это с кем-то пофлиртовать, сходить на танцы и, возможно, заняться ни к чему не обязывающим сексом. А потом вернуться домой и жить своей жизнью. У меня такое ощущение, что Ремингтон далеко не прекрасный принц и, вероятнее всего, даже представления не имеет, как стать таковым. Он словно волк, загнавший свою добычу на неизведанную территорию.