В гостиной раздался громкий хлопок, и Беллатрикс метнулась в сторону, выхватывая несуществующую палочку.

– Это мама с мистером Лавгудом, не беспокойтесь, - сказал Терри.
– Но какая же у вас реакция отменная!

– Мне бы не хотелось с ними встречаться, - произнесла она негромко.

– Не вопрос, выйдем через черный ход, - ответил Гарри. – Идемте, тетушка… или вы прямо отсюда аппарируете?

– Нет, - ответила Беллатрикс, подумав. – Мне хотелось бы еще кое о чем с вами побеседовать, Гарри. И…

– Я доверяю Терри, как себе самому, - предвосхитил тот ее слова. – Пожалуйста, пусть он пойдет с нами. И очень вас прошу, говорите мне "ты", я же не взрослый!

– Пусть будет так, - ответила она и молчала до тех самых пор, пока они не вернулись на поляну, к поваленному дереву. – Гарри, вы… ты что-то знаешь о Темном лорде?

– Что-то знаю, - охотно отозвался тот. – Наверно, меньше, чем следовало бы, и если вы расскажете еще что-то, буду очень признателен! Например, о том, как это он будет возрождаться, я ничего подобного в книгах не нашел!

– В общедоступных источниках этого нет и никогда не будет, - чуточку высокомерно произнесла Беллатрикс. – Ты когда-нибудь слышал о хоркруксах?

– Нет, - честно ответил Гарри и навострил уши. – А что это такое?

– Сильный маг может отделить часть своей души и поместить в некое вместилище, - ответила она. – Ты улавливаешь?..

– Ага, - кивнул тот, вынул из кармана мандарин и принялся задумчиво его чистить. – Улавливаю. Видимо, Темный лорд понаделал этих штук столько, сколько смог, да? Хотите мандаринку?

– А… нет, спасибо, - отказалась Беллатрикс. – Ты прав. Он создал несколько хоркруксов, благодаря которым стал фактически бессмертным.

– Это если их не покоцать, я полагаю, - произнес Гарри. – А вы знаете, что это вообще такое? Вы же были его правой рукой, если не ошибаюсь…

– О да… - она тяжело вздохнула. – Но я слышала не обо всех.

– А если подробнее? – заинтересовался тот.

– Я точно знаю лишь о чаше Хаффлпаффа, диадеме Рэйвенкло, медальоне Слизерина и кольце Певереллов, - не без самодовольства произнесла Беллатрикс.

– А у дяденьки все нормально было с чувством собственного достоинства… - пробормотал Гарри. – Спасибо, в меч Гриффиндора он ничего не запихал! Гм… Вы хотите сказать, на самом деле их было больше?

– Да. Подозреваю, что одним из крестражей была его змея, Нагайна, - зачем-то сказала Беллатрикс. – Это великое искусство – сделать крестражем живое существо!

– Верю, - серьезно произнес Гарри. – То есть, если собрать все это добро или добыть хоть что-то, можно возродить Темного властелина? Ой, простите, Лорда?

– Именно, - глаза Беллатрикс вспыхнули.

– Надо этим заняться, - спокойно сказал Поттер. – А вы, часом, не знаете, где все это может храниться?

– Я наверняка знаю, где находится чаша, - усмехнулась она.

– И где же?

– В сейфе моего мужа, - еще шире улыбнулась Беллатрикс. – Вот только я не смогу взять ее оттуда, все наши счета арестованы, доступ в хранилище закрыт!

Гарри задумался, переглянулся с Терри…

– Миссис Лестрейндж, - произнес тот. – А что, если сделать гадость?

– Что вы имеете в виду? – приподняла та бровь.

– Возьмите и заявите, что раскаялись, а чтобы искупить вину, желаете преподнести в дар Хогвартсу эту самую чашу, - спокойно ответил Терри. – Я думаю, ради такого случая они вам доступ к хранилищу откроют. А уж в Хогвартсе Гарри найдет способ добраться до этой штуковины. И вообще, если есть описания, а лучше даже рисунки, можно сделать копию чаши и спокойно ее подменить уже после акта… хм… дарения. Чтоб сразу не засекли.

– Забавно, - подумав, произнесла Беллатрикс. – Мне бы такое и в голову не пришло.

– Я таки еврей, - с достоинством сказал Терри. – Мне положено уметь придумывать подобные вещи.

– Можно рискнуть…

– Попытка не пытка, тетушка Белла, - фыркнул Гарри, чистя очередной мандарин. – Может, все же попробуете?

Она машинально взяла несколько долек.

– Да, а где все остальное?