– И летать ты не хочешь...

– Нет, я высоты боюсь, - соврал Гарри.

– Твой отец был замечательным игроком в квиддич!

"Кажется, его там уронили. Несколько раз. Головой вниз", - подумал Гарри, а вслух сказал:

– Я больше футбол люблю. И настольный теннис. О, сэр, а давайте откроем клуб настольного тенниса! Места совсем немного надо, тут же полно пустых залов... Стол найдем, ракетки кто-нибудь из старших трансфигурирует... А я буду председателем!

– Интересная идея, мой мальчик, - задумчиво произнес директор.
– А мистер Филч?

– Что мистер Филч?
– не понял Поттер такой смены темы. – Думаете, он будет возражать? Так я сам приберусь, если что.

– Нет, Гарри я не о том. Ты никогда не жалуешься, если попадаешь к нему на отработку, не так ли? Его ведь боятся и не любят...

– А чего жаловаться-то?
– поразился тот.
– Мне что, полы помыть трудно? Это ему трудно, он старенький уже и колдовать не умеет, и вообще, у него из близких одна миссис Норрис! Его пожалеть надо и помочь, а не бояться...

Седой директор на портрете подавил подозрительный приступ кашля и уставился на Гарри с большим интересом.

– Гарри, скажи, отчего ты ни с кем не дружишь?
– пошел на новый круг Дамблдор.

– Как это?
– удивился тот.
– У меня есть друг там, в большом мире. А тут... Ну вот Малфой, например, Нотт...

– Гхм... Мне кажется, это не вполне подходящий для тебя круг общения, - заерзал директор.

– Почему?
– удивился Гарри.
– Я же наследник старинного рода, как-никак! Только ничего толком не знаю, а в библиотеке мало что нашел. Конечно, я, считай, полукровка, но даже по отцовской половинке познатнее Малфоя буду, и он точно в курсе об этом. В будущем нам с ним еще общаться, дела какие-нибудь вести, а я ни в зуб ногой в этом вашем этикете, так он подогнал мне несколько книжек об истории знатных родов и всяком таком. Очень интересно, кстати.

Книги ему Малфой действительно дал, когда заполучил фингал под вторым глазом, заявив, что для наследника Поттеров Гарри поразительно неотесан. Нотт же, удивительно спокойный и прекрасно воспитанный, проверял, что из прочитанного Поттер усвоил и как именно истолковал. Да даже Крэбб с Гойлом оказались не тупыми охранниками сиятельного Малфоя, а чем-то вроде вассалов, как их отцы при Малфое-старшем. Молчали они не потому, что не умели говорить, а потому, что привыкли держать язык за зубами.

– Похвально, похвально с твоей стороны строить планы на будущее, но все же...

– Или вот еще Лонгботтом, - перебил Гарри.
– Тоже чистокровный, только затюканный какой-то. Его бы к нам на Хаффлпафф, он бы оттаял, а то его на Гриффиндоре испортят только! Либо он убьется.

– Как?!

– Просто. С метлы он уже падал. Мало ли, что еще... А так он по гербологии лучший, его бы мадам Спраут на руках носила!

"Если бы сумела поднять, - добавил Гарри мысленно. – Хотя она-то, наверно, сможет…"

– А почему бы тебе не попробовать подружиться, например, с Роном Уизли?
– гнул свое директор.

– Пускай сперва извинится за "урода", тогда я его прощу, а там видно будет, - отрезал Гарри. Поскольку условием прощения было принесение извинений лично профессору Снейпу, Поттер был уверен, что скорее небо упадет на землю, чем Уизли пойдет на подобное. Кишка тонка.

– А вот Грейнджер, очень умная девочка...

– Сэр, да ведь она только об учебе говорить может! От нее через пять минут в окно выкинуться хочется!

– Ну ведь много других хороших ребят, на твоем факультете, на других...

"Только вы мне что-то все одних гриффиндорцев подсовываете", - подумал тот.

– Гарри, а почему ты никогда не расспрашиваешь о родителях?
– коварно сменил тему директор.

– А нафига? То есть, простите, сэр, зачем?
– удивился тот.
– Мне и без расспросов уже уши прожужжали, какими они были да что сделали. И в газетах много чего написано.

Он дожевал один лимон и достал второй, еще больше первого.

– Мерлин, мой мальчик, как ты их ешь?
– не удержался директор.

"А как вы эту приторную пакость едите?" - хотел спросить Гарри, но вместо этого произнес:

– С удовольствием, сэр! Пожиратель я или нет, в конце концов?

На этот раз Дамблдор подавился по-настоящему, залив бороду чаем. Гарри искренне понадеялся, что она слипнется.