– Мыслю я, что много. Сейчас вон счетовода штатного позовем, точно скажу. Мишка, - позвал Горбыль.
– Зови сюда Олега, да пусть ему ребята мои помогут цацки принести. Бегом, не заставляй бояр ожидать.

Мишка сорвался с места и тут же послышался топот уносившегося прочь от тына коня.

– Сколько, воев с тобой, было?
– снова задал вопрос Вадим.

– Со мной, тридцать. Три десятка.

– Ха-ха-ха! Что с тремя десятками можно сделать вдали от своей земли. Ни помощи, ни пропитания, проводника ведь тоже скорей всего не было?

– Проводника не было, эт точно, - согласился Горбыль.
– Но вот следопыт у нас был. Мы по следам оставленным ордой, как по карте прошли и навестили стойбище их великого князя. Так, что разрешите доложить, товарищ командир.

Сашка поднялся с места.

– Стойбище уничтожено полностью. Прости, боярин, - подвыпивший Сашка глянул в глаза Монзыреву.
– Не жалели никого, ни старых, ни малых. Выхода у нас другого не было. Пришлось резать всех, кто под руку попался, иначе сами бы там остались.

– Да, сядь ты, не на ковре у генерала.

– А, кто такой генерал?
– задал вопрос боярин.

– Да, это мы так между собой верховного воеводу княжеского зовем, - отбоярился Монзырев.

– Это ж по-каковски?

Монзырев скривил губы в улыбке. Вот, что ответить человеку?

– На востоке живет народ, китайцами прозывается. Вот, по ихнему.

– А-а!

По улице разнесся глухой, приглушенный песком дороги конский топот и вскоре в палисад возле дома вошли пятеро Горбылевских бойцов. Это Мишка привел наворопников, четверо из них тащили на плечах увесистые, но компактные кожаные мешки. Горбыль обратился к стоявшей поодаль Веселине:

– Бабонька, дерюга какая есть, чтобы расстелить на землю не жалко было?

– Сейчас принесу, сынок.

На траву перед столами было постелено старое полотно.

– Высыпай, - велел подчиненным Сашка.

Не мудрствуя с узлами, завязки на мешках просто разрезали ножами. Из мешков на полотно звонко посыпался золотой и серебряный дождь из денег и украшений. Сидевшие за столами притихли, лишь те, кто сидел напротив, поднялись на ноги, чтоб лучше разглядеть содержимое мешков.

– Трофеи, Николаич, - повел рукой в сторону дерюги Сашка.
– Так сказать, принимай по описи.

– Та-а-ак!
– погладил бритый затылок рукой Монзырев.
– Вы, что там "ювелирный" взяли?

– Да, нет. По стойбищам прогулялись, да с убитых собрали. Олег, тут народ интересуется сколько копченым мы уничтожили?

– Батька, стариков, детей, женщин считать тоже?

– Нет, только воинов.

– Ну, так четыре сотни бойцов противника уничтожили точно, а, сколько в свалках да погонях, извини, не знаю.

– Это три десятка-то бойцов на чужой земле, четыре сотни положили. Убей, не поверю, - засомневался воевода курский, Якун.
– Ну, не может быть!

– А, ты вот сюда смотри!
– глаза Горбыля на миг потемнели. Он указал пальцем на дерюгу.
– Каждая цацка, лежащая здесь, кровью своей и чужой помечена. У меня десять хлопцев там навечно лежать остались. Вот, ты такой холеный, да сильный у моих юнцов спроси. Вот они стоят. Они тебе расскажут, что мы ели, да как мы спали и через какую задницу мы протиснулись.

– Сашка, хорош балаганить. Парни, убирай ювелирку. Молодцы. Ох, как она нам поможет в этом году. Олег, передай там ребятам от меня благодарность, награждать уже дома буду.

Между тем, Сашка успокоившись, обратился к боярам:

– А, это еще не все, уважаемые. Правда в том, что по нашим следам идет сотен пять-шесть копченых и уже утром они будут где-то здесь.

– А, ты раньше этого сказать не мог? Дятел.

– А, что бы изменилось?

– Прости, боярин, пора нам готовиться к встрече, - сказал Монзырев.

– Да, и мы поучаствуем.

Скомканное в одночасье застолье разнялось. Народ потянулся к своим сотням. А уже ночью бояре стали выводить свои дружины к местам засад.

– Мудрейший, за той балкой начинается земля русов, - указал на окраину дубравы Хатанаг, один из лучших охотников стойбища.
– Русы оторвались от нас. На добрых полдня пути оторвались. Мы упустили их, уважаемый.

– Нас когда-нибудь удерживало то, что мы шли по чужой земле, Хатанаг?