Лив что-то сказала за моей спиной, и Джимми ей тихо ответил. Я не хотела знать, о чём они говорили.

Я сама попросила его об этом. Я говорила Джимми начать с кем-нибудь встречаться, даже подтолкнула его. Но опять же, он сам заставил меня пойти на свидание, и тут же напал на меня за то, что я посмела взять кого-то за руку. Ярость, не хуже адского пекла, вскипела внутри меня. Сдалась мне эта хрень.

Джимми собирался идти гулять, ему было наплевать на информацию об интервью. Вместо исполнения своих обязанностей я уверенно пошла на второй этаж. Я не бежала, потому что тогда выглядела бы трусихой, которая пытается удрать и скрыться. И я даже не захлопнула дверь в свою спальню, а спокойно закрыла её.

Всё в порядке.

Я в порядке.

И пошёл Джимми Феррис к чёрту.

Где-то около пяти вечера ручка на двери в спальню начала дёргаться, пробуждая меня от послеобеденного сна. Я три часа отсиживалась в своей комнате. Кто-то менее выносливый на моём месте мог бы сразу вырубиться от слёз, но по части слёзных драм у меня была та ещё закалка.

Да и вообще.

Сколько ещё времени Джимми будет выворачивать меня наизнанку? С меня хватит. Настало время повести себя как взрослая женщина и оставить этот бред позади.

– Лена.

После этих слов ручка на двери задёргалась ещё сильнее.

Я подняла свою уставшую голову с подушки и потёрла уставшие глаза.

Раздался стук.

– Открой дверь.

– Ты пришёл извиниться?
– спросила я.

– Какого хрена я должен извиняться?

Я медленно села.

– О, ну я даже не знаю. Для начала можешь попросить прощения за то, что вёл себя как лицемер, накричал на меня и поставил в неловкое положение перед другими людьми.

Некоторое время он молчал.

– Это же нелепо, открой дверь.

– Нет.

– Открой. Дверь.

– Мы сможем обсудить это завтра, Джимми. Спокойной ночи.

Это означало, что я лягу спать не поужинав. Хотя сердцу было так больно, что еда меня вовсе не заботила, и в этот раз мой желудок ничего не имел против.

После этой моей фразы Джимми взорвался.

– Этот грёбаный дом мой, и ты работаешь на меня. А то, что ты флиртуешь с парнем в рабочее время нифига не нормально. Какое же это, мать твою, уважение? В своё рабочее время ты должна уделять всё внимание мне, и ты прекрасно это знаешь. Что за хрень такая. Вы оба перешли черту. Я плачу тебе деньги, ты мой помощник, а у него хватило грёбаной наглости приударить за тобой у меня за спиной, причём в моём же доме. Он вообще не имел права трогать тебя. Я больше не хочу видеть подобную хрень. Пускай держится от тебя подальше. Этот ссыкун даже не постоял за тебя, Лена. Заметила? Я не знаю, о чём, чёрт возьми, ты думала, заводя отношения с таким мелким пустозвоном.

Я уставилась на дверь. Мне было ясно одно: Джимми утратил рассудок. В его словах не было ни единого намека на здравомыслие, но он всё продолжал говорить. По всей видимости, тот факт, что он сам свёл меня с Дином, был им полностью забыт. Невероятно. Ради сохранения своего рассудка мне было лучше перестать обращать внимание на него. Я скрестила ноги и прислонилась спиной к изголовью кровати, ожидая, когда он уйдёт.

В конце концов, по обе стороны двери воцарилась тишина. Я напрягла слух, дабы услышать хоть что-нибудь, что угодно.

Потом раздался грохот.

Бум!

От первого, пронизавшего меня до самых костей, шума я аж подпрыгнула. Следующий был не лучше. Дверь в мою комнату была выломана, и Джимми вошёл внутрь. Мне показалось, что он был вдвое выше обычного, некоторые горы рядом с ним и близко не стояли. Его глаза сверкали праведным гневом, а кожа приобрела красноватый оттенок. Может, мне и стоило его опасаться, но для этого я была слишком взбешена.

– Ты только что вышиб мою дверь?
– прокричала я очевидное.
– Ты что, совсем охренел?

– Мою дверь, да, - он двинулся к кровати, выглядя при этом ростом в десять футов. А затем неожиданно остановился.
– Ты плакала?

– Не-а. Со мной всё зашибись. Спасибо, что спросил. Чего не скажешь о моей двери!

Я была уверена, что мои, скорее всего, красные глаза и пятна на лице говорили об обратном. Но в топку это. В этом была вся прелесть безудержного плача, последствия от которого сохранялись часами, и даже хороший сон не мог ничего исправить. Наверное, я выглядела как пугало, которое придавил полуприцеп в лице легенды рок-н-ролла Джимми Ферриса.

Он присел на край моей кровати. Казалось, его широкие плечи опустились, по крайней мере, на полфута.

– Ты плакала, точно, б****, плакала. Не ври, я тебе не верю.

Моё терпение могло скоро лопнуть. Можно было подумать, что это против него было совершено преступление, и именно я должна была извиняться.

– Моим глазам позволено делать всё, что им вздумается, Джимми. В договоре о найме об этом не было ни строчки.

Бедная дверь в мою комнату была повреждена без возможности ремонта. Он, в самом деле, её выбил. Он повел себя как сумасшедший. Как, чёрт возьми, вышло, что этот день принял столь драматичный и полный безумия оборот, я не имела понятия.