– Думаешь, я чем-то задену его?

– Не специально, нет.

И внезапно я разозлилась, а если точнее, слегка взбесилась.

– Знаешь, как говорится, нельзя получить всё и сразу. Я должна переживать за него в достаточной мере, чтобы остаться, и ставить его предпочтения на первое место, - я вскочила на ноги, чтобы отодвинуться от неё подальше.
– Но мне запрещается переживать слишком уж сильно и осложнять отношения.

– Лена, подожди.

– Думаешь, я не знаю, что он очень ранимый?

Эв взяла блокнот и тоже встала.

– Мне кажется, в данный момент в этом плане вы с ним одинаковы.

И, скорее всего, в этом она была права. А ещё, вполне возможно, я слишком остро отреагировала.

– Что за шум?
– спросил Джимми, появляясь внизу у лестницы, выглядя при этом далеко не ранимым, если не сказать больше.

Зашибись. Теперь здесь был и Дэвид. Он обеспокоенно посмотрел на Эв.

– Детка?

– Это я виновата, - сказала Эв, переминаясь с ноги на ногу.
– Я сказала то, чего не должна была говорить.

– Лена?
– Джимми начал подниматься ко мне.

Дэвид увёл Эв, оставляя меня с Джимми наедине.

– Нет, я... чёрт, - я прислонилась к стене, чувствуя себя в десять раз глупее и морально вымотанной.
– Всё нормально.

– Ничего подобного. Не лги мне. В чём дело?
– спросил он, останавливаясь на пару ступенек ниже меня. Теперь мы были почти одного роста.

Блин, как же он прекрасен, что внутри, что снаружи, и ему никогда не быть моим. Данный факт чётко и ясно отложился в моей голове, и из-за его неоспоримости мне не оставалось ничего, кроме как, окаменев, стоять на месте. Но я всё-таки надеялась остаться рядом с ним, поддерживать его, выполняя работу, которую желала, но в то же время, не хотела всем своим сердцем.

– Я снова повела себя до жути непрофессионально, - ответила я.

Джимми прищурился.

– И всё?

Это был риторический вопрос, но я восприняла его серьёзно. Внутри меня бушевали эмоции, создавая дикий хаос. Дело было не только в отсутствии профессионализма с моей стороны.

– Мне нужны утешительные объятия, - выдала я.

– Что?
– охренел Джимми.

– Обнимашки, - кивнула я, загоревшись идеей.
– Да, именно это мне нужно. Давай, я не стану напоминать о твоём косяке, связанным с тем фарсом на моём свидании с Беном. Но, знаешь, прошлый вечер с Рисом выдался тоже довольно паршивым.

У него открылся рот, но я продолжила свою тираду.

– Джимми, сейчас ты мой самый близкий друг. А такое звание предполагает определённые обязанности.

С широко раскрытыми глазами и страдальческим видом он долго и вопросительно смотрел в потолок.

– Твою ж мать. То есть следить за тем, чтобы твой любимый шоколадный торт с кремовой начинкой постоянно был в холодильнике в тех самых числах месяца недостаточно? Неужели мне ещё и объятия придётся терпеть?

– Да. Видимо, придётся, - по идее, его слова о торте не должны были меня удивить, но удивили. Мы жили вместе уже несколько месяцев, и для человека, которого я когда-то расценила как эгоцентричного, Джимми делал странные вещи. Месячные, которые наступили посреди утра, определённо объясняли моё дерьмовое настроение в последние сутки.
– Хотя за торт я благодарна.

– Не стоит. Я не обнимаюсь, - ответил он.

– Все обнимаются.

– Не я. Прикосновения не по моей части, - он скрестил руки на груди, затем опустил их.
– Только если за ними последует секс, а этим мы заниматься не станем.

Он пытался меня шокировать. С этим его качеством я уже была знакома. Интересно, насколько шокированным был бы он, если бы такое предложение поступило бы от меня. Но я осталась невозмутимой.

– В прошлом месяце ты прикасался ко мне не меньше шестнадцати раз. К прикосновениям ты предрасположен лучше, чем думаешь.

У него снова расширились глаза, потом опять сузились.

– Ты же взяла эту цифру просто с потолка, да?

– Ты считаешь стаканы с алкоголем, а я считаю прикосновения.

– Хм. Я не стану обниматься.

– Ты мужик или тряпка?
– спросила я с вызовом.

– Твой босс.

Хороший ответ. И всё же, в Кер-д’Алене, когда Джимми нуждался в утешении, он просто схватил меня. Без лишних слов и обсуждений. Блин, да он никогда не интересовался, чего хочу я, просто делал то, что хотел. А то, что хотела сейчас я, это был Джимми. И каждая моя молекула знала об этом.

К чёрту всё это. Я ринулась к нему.

Охнув, Джимми поймал меня и вцепился руками в мою талию. Мои руки крепко обернулись вокруг его шеи. Я могла нечаянно сломать нос о его ключицу, но это не имело никакого значения. Теперь он был обязан утешить меня, в физическом плане. А на боль в переносице можно не обращать внимания. Джимми застыл на месте, я почти ощущала его страх. Но стоять вот так, настолько близко к нему, было для меня равноценно нирване.

Абсолютному чистейшему блаженству.