Чувствовала, как внутри все разрывается на сотни кусков, ошметками разлетаясь по капсуле тела.

Причиняя резкую боль, которая набатом отдавалась в помутившемся сознании.

И в какую-то секунду Маринетт ощутила, как в грудной клетке что-то начало больно тянуть.

Она запрокинула голову вверх, вытянув по сторонам руки, и, крепко стиснув челюсти, зажмурила глаза.

Тянущаяся патокой боль прекратилась через несколько секунд, которые показались ей вечностью.

Дюпэн-Чэн медленно открыла глаза, понимая, что против воли от боли вышибло несколько слезинок.

И она замерла.

Прямо перед ней, сверкая алым латексом, с сжатыми в кулаки руками, стояла в расслабленной позе точная копия её. В образе ЛедиБаг.

Маринетт недоверчиво окинула своё отражение взглядом.

Всё тот же костюм. Все та же маска. Те же два темных хвоста по бокам.

Но глаза.

Боже, эти глаза.

Отливающие чернотой. Пропитанные ею.

Грязной, тягучей.

Которая заволакивает не только радужку, но и глазное яблоко в целом.

Просто бездонные омуты. Чертова дорога в Ад.

Новая ЛедиБаг презрительно скривилась, окидывая взглядом Маринетт.

— Посмотрите, какое жалкое создание смотрит сейчас на меня своими щенячьими глазами.

Дюпэн-Чэн непроизвольно прекратила дышать, глядя на неё.

Это была не та Спасительница Парижа, которую она ожидала увидеть.

Это было что-то совершенно иное.

Что-то, в чем была сосредоточена всегда глубоко запрятанная в душе Маринетт ненависть.

Скрываемая злоба, тайные мысли, чувства.

И Маринетт всё поняла.

Это была не часть её. Это была совершенно другая личность.

Которая знала всё о Дюпэн-Чэн.

Абсолютно.

— Ты — не я, — тихо прошептала Маринетт, отрицательно мотая головой из стороны в сторону.

Леди выдавила на лице змеиную улыбку, глядя на неё со слегка опущенной вниз головой.

— О, да. Тут ты права, — усмехнулась она. — Знаешь, как надоедает тысячи лет быть оболочкой других людей? Делать добро, которое мне к черту не нужно?!

Девушка только сильнее почувствовала закручивающийся в груди комок страха, когда Леди посмотрела на неё с нескрываемой насмешкой.

— Ты такая слабая, Маринетт Дюпэн-Чэн, — протянула она, притворно сочувственно причмокивая губами. — Наверное, именно поэтому мастер — такой же слабый — выбрал тебя.

Маринетт сглотнула, попятившись назад.

— Что ты… Что ты сделаешь? — против воли запинаясь на словах, пролепетала она.

Леди наигранно злобно засмеялась, запрокинув голову вверх, а после лениво опустилась на крутящийся стул Маринетт, закинув одну ногу на другую.

— В твоих услугах я больше не нуждаюсь, — спокойно отозвалась Леди, торжествующе улыбаясь. — Ты дала мне свободу.

Леди схватила со стола простой карандаш и начала его крутить между пальцами, параллельно с этим поднимаясь с места и шагая в сторону зеркала.

— Я даже готова оставить тебя в живых за такой подарок, — беспечно продолжила она, рассматривая свое отражение. — Да, капсула тела не комильфо, но мне грех сейчас жаловаться.

Она широко улыбнулась, поправляя волосы и думая о том, что всё равно отстрижет эти ненавистные хвостики под корень.

Маринетт всё ещё стояла в дальней части комнаты. Хаотично соображая.

Итак, что мы имеем.

Охваченная горем, она не поняла, что приходил к ней далеко не мастер.

Забрав из его рук фиолетовый эликсир, она его выпила.

Фиолетовый. Бабочка на месте Мастера.

Маринетт сглотнула.

И осознание окончательно оглушило её, пощечиной впечатавшись в побелевшее от страха лицо.

Акума. Она попала под действие акумы.

Самостоятельно и добровольно воспользовавшись этой магией.

Это дало совершенно другой эффект.

И теперь черная магия Бражника течет по её венам.

Это случилось впервые.

А это значит, что крутящаяся перед зеркалом ЛжеБаг — это истинное воплощение камня чудес.

И, судя по тому, что она видит, эта сущность не будет творить добро.

Она всё уничтожит. Она — воплощение зла.

Именно поэтому квами всегда были привязаны к людям.

Люди их контролировали, иначе всё бы покатилось в пекло.

Они бы устроили третью мировую.

Ох, Господи.

Маринетт, что же ты сделала?!

Она мечется взглядом по комнате, стараясь что-то придумать.