Одна из медсестер готовит какой-то шприц, вторая копошится с прибором возле неё, третья — с капельницей.

— Слишком юная для этого, — сказал врач, всё ещё глядя в бумаги.

Маринетт чувствует, что по глотке словно проехались раскаленными щипцами.

Всё нещадно жжет, к тому же — пересохло.

— Я, — хрипит она, — я не…

Брюнетка сильно дергает руками, стараясь вырваться.

Громко дышит, сучит ногами. К ней на всех парусах мчится та медсестра со шприцом.

— Нет, — умоляюще хрипит она. — Нет, пожалуйста!

— Постарайся не говорить, хорошо? — попросил её док, опустив ладонь ей на плечо. — Миссандра не сделает ничего дурного, договорились?

Маринетт кивнула, всё ещё шокировано глядя по сторонам.

— Я буду задавать тебе вопросы. Если ответ «да» — кивнешь, если «нет» — помотай головой из стороны в сторону. Отвечай совершенно честно, ладно? Я отстегну твои руки, если ты скажешь мне правду.

Голос врача был вкрадчивый, размеренный.

Маринетт не могла не поверить в его слова. Хорошо, она всё скажет ему.

Брюнетка кивнула.

Доктор глянул в бумаги, собираясь проверить уже полученные данные.

— Твоё имя — Маринетт Дюпэн-Чэн.

Она кивнула.

— Пять дней назад твою подругу Алью Сезер госпитализировали.

Пять дней назад?

Нет, нет!

Это было три дня назад.

Что за черт?

Зачем он обманывает меня?

Она отрицательно покачала головой, и док сделал пометку.

— Ты — ЛедиБаг.

Маринетт замерла, прекратив дышать.

Врач смотрел на неё честно. Открыто.

Словно верил.

Чего не скажешь о бегающих взглядах медсестер.

— Где моя мама? — прохрипела она, собравшись с силами.

— Ты — ЛедиБаг, — вкрадчиво повторил доктор, не сводя с неё глаз.

Маринетт тяжело дышала, пытаясь успокоиться.

Поддержки ждать было не от кого.

Она была одна.

Снова.

Закованная в кожаные кандалы на каком-то непонятном столе.

Окруженная силуэтами в белых халатах.

С испариной по всему телу, из-за очередного повторившегося сна, связанного с собственной смертью.

Выбора просто нет.

И Маринетт кивнула.

Врач сделал очередную пометку.

— Ты разделила свою личность, — док снова глянул в бумаги, словно проверяя чьи-то сказанные под диктовку слова, — на два самостоятельных человека.

Абсурд.

Абсурд-абсурд. Чистой воды.

Голова закружилась пуще прежнего, перед глазами забегали искры, голоса окружавших её людей стали долбить в сознании ещё громче.

Они обманывают её — какой-то частью сознания она это понимала.

— Правду, Маринетт, — попросил доктор, опустив очки на переносице чуть ниже. — Ты в безопасности. Мы поможем тебе.

Ага, тридцать раз она в безопасности.

Со связанными-то руками.

Но не в её ситуации стоило бы спорить.

Ей никто не поможет.

Рассчитывать нужно только на себя.

И Маринетт едва заметно кивнула.

— Уводите, — выдохнул доктор, делая последнюю пометку и направляясь к выходу.

Два медбрата и две медсестры в мгновение ока ринулись к ней с какой-то белой рубашкой.

Брюнетка шокировано распахнула глаза, предпринимая бесполезные попытки вырываться.

— Нет, пожалуйста! — взмолилась она. — Я не сумасшедшая! Это правда! Она уничтожит город!

— Тебе помогут, Маринетт. Всё будет хорошо, — перед тем, как исчезнуть за дверью, бросил ей врач.

Они отстегнули ей ремни с запястий, — как и обещал док — да только после этого тут же — не без помощи физической силы — запихнули её руки в какую-то белую рубашку, скрестили их и завели за спину.

— Пожалуйста, хватит! Услышьте меня!

Слезы прожигали дорожки на её щеках, когда Маринетт резко подняли на ноги и, усадив в какое-то кресло, покатили в сторону другой двери.

Не в ту, из которой вышел док.

И Маринетт кинула туда взгляд, мгновенно забывая о том, что значит дышать.

Потому что в круглом окне мелькнула тень от зареванного лица её матери, которая, прижимая к губам платок, следила за тем, как дочь увозят в глубину отделения психбольницы.

— Мам! — крикнула Маринетт, заливаясь слезами пуще прежнего. — Мам, за что?!