Порой я надеялась, что из тьмы вынырнет та девочка с заштопанными глазами и канделябром. Что она скажет: «Ещё не время» и…

В углу я почувствовала движение. Не переставая отбивать ритм, я насторожилась. Украдкой я тянусь к талисману, пытаясь нащупать… но я ничего не чувствую. Это сбивает с толку. Впервые за минувшие несколько дней я ощущаю себя по-настоящему беспомощной.

Снова шевеление.

Вскакиваю, занеся трость. На кончиках пальцев я чувствую покалывание энергии. Столь внезапно, что, испугавшись, теряю контроль, выпускаю куда-то в пространство импульс. На миг тьма разрывается алым всполохом, высвечивая слева от меня чей-то силуэт. На миг, но я теперь знаю, куда садануть тростью и откуда убегать.

— Марс! Марисса! Это я, это Эд! Не бойся, всё хорошо! Всё в порядке! — слышу паническую быструю речь. Облегчённо вздохнув, опускаю трость.

— Ты меня напугал, идиот! — оскалилась я.

— Извини, не хотел.

— Ты что здесь делаешь?

— Ну… — замялся парень. Голос его переместился чуть ближе. — Я решил оставить вас наедине. Прошёлся по набережной, вернулся домой, да как-то механически поднялся сюда. Слишком я привык протирать зад именно в этом кресле. У тебя тут темно, спокойно. А тут ты врываешься. Ну, я и испугался твоей реплики про поджаренные рёбра, к тому же, ты была как-то расстроена… Вот я и не решился тебя беспокоить, думал тихонько отсидеться. А потом ты домовика позвала. Он всё косил на меня глазами, но молчал почему-то. Вот… И у меня нога затекла. Я пытался потихоньку её расшевелить, а тут ты как подскочишь, как… что ты сделала, кстати?

— Понятия не имею, — вздохнула я, нащупывая кресло. — Идиот ты, Эд. Своей комнаты, что ли нет?

— Там Джеймс, Сириус и Питер режутся в покер на раздевание. Извини, но я не готов видеть обнажённого Петтигрю.

Я улыбнулась. Да уж, такое и я узреть не хотела бы, а за возможность увидеть хоть что-то я много бы дала.

— Если хочешь, — кашлянул Эд, — я могу уйти.

— Нет, не надо. Останься, — тихо говорю я. Мне не хочется снова оставаться в темноте в одиночестве.

Я слышу, как Эд подходит и садится на кровать рядом с креслом, где сидела я. Он мягко, но настойчиво останавливает меня, когда я начинаю снова отбивать ритм тростью. Мы молчим. Но на сей раз я не одна. Слышать рядом чьё-то дыхание уже что-то для человека, который круглые сутки видит только одно сплошное ничто.

— Могу я кое-что спросить? — нарушает он тишину.

— Конечно. Не факт, что я отвечу, но спрашивай.

— Что такое это… синее пламя? Я видел его в том сне, потом мы сожгли стену, потом ты и я… и… ох.

Я думала об этом. Синее пламя остановило алое. Оно стёрло иллюзию со стены. Оно остановило меня, когда я обращала людей в пепел. Оно ненавистно ей. Оно причиняет ей боль. И основным его источником почему-то является именно Эд.

— Возьми меня за руку, — прошу я, протягивая ладонь. Мысленно я вновь тянусь к талисману. Не черпаю силы, просто касаюсь. Моих пальцев касается его ладонь. Я чувствую боль, я вновь вижу алую вспышку перед глазами. Я чувствую, как она заходится в ярости. Отдёргиваю руку.

— Марс, что случилось? Ты бледная, как смерть, — слышу взволнованные нотки в голосе Эда. Чёрт возьми, как это непривычно.

— Я… проверяла кое-что. Нет, я не знаю, что за синее пламя. И да, я в порядке, не смотри так!

— Откуда ты…

— Потому что обычно на меня так все пялятся, я привыкла.

В сознание закралась странная мысль. Что если Эд Лафнегл сможет меня спасти? Что если он сможет её остановить? Ненароком, случайно. Станет катализатором, поможет мне обуздать алое пламя? Нужно будет спросить у Наваждения…

Утром мне пришло письмо. Как ни странно, вовсе не от Джастина.

— Марс, прочтёшь? — Я чувствовала, как Сириус улыбается, потрясая пергаментом. Ух, убила бы! Да тростью махать, сидя за столом, немного неудобно.

— Читай уже, юморист. По идее, за шутки над инвалидами ты должен будешь гореть в Аду.

— Не, меня нельзя в Ад, — протянул Сириус.

— А тебя не спросят. Ну, что это?

— Письмо. Сложено трубочкой, скреплено чёрным сургучом с печатью Азкабана.

— О как… Марс, ты где так нагрешить успела? — Лина подавилась чаем.

— Не знаю. Может, ошибка? Что там?

Шорох разворачиваемого пергамента. Тишина. Недоумённое «эм».

— Это… похоже на детскую считалочку. Очень странную, к слову.

— Ну, так, может, ты мне её зачитаешь? — начала раздражаться я.

— «Тринадцать ударов часам мертвеца:

Тик-так, тик-так.

Безумье моё тяжелее свинца.

Тик-так, тик-так.

Чёрное, белое, красное, кровь!

Тик-так, тик-так.

Пламя в лесу разгорается вновь.

Тик-так, тик так.

Расплата грядёт, спасения нет,

Тик-так, тик-так.

Прячься, Ищейка уже берёт след.

Тик-так. Тик-так».

Повисла тишина. Только часы в гостиной громко-громко тикали. Тик-так… Я тряхнула головой.

— Нет… Тут явно какая-то ошибка, — бормочу я.

— Указано твоё имя. «Марисса Блэк». И, раз прибыло сюда, кто-то знает о том, что ты здесь.

Страх тоненькими иголочками впивался в сознание, сердце словно ледяной рукой схватили.