— Глупости какие… — пробормотала девушка, но Джастин её уже не слышал.

— Я был влюблён в тебя слишком долго, чтобы не замечать твоих взглядов. Я рос рядом с тобой, а ты меня даже не видела. Ангельская девочка с чёрными, как смоль, волосами и васильковыми глазами… какой мальчишка устоит? И я ждал! Я ждал, я знал, что не могу навязать тебе свою любовь, это было бы неправильно. Но я продолжал стоять в стороне, как идиот!

— Джас… Почему нужно портить всё чувствами? Джастин, пойми, ты дорог мне. Я дорожу нашей дружбой, нашей светлой крепкой дружбой. Ты столько раз меня спасал… Я не могу сказать сердцу: «Эй, люби этого парня, он заслужил!». Я не хочу терять такого друга, как ты, Джас!

— Объясни мне только одну вещь! Только одну! Почему он? Почему Эд? Ты ненавидела его с первого дня, так почему теперь ты с ним? Неужели возможно ненавидеть настолько, что можно полюбить?

— Джастин!

— Я делал всё, чтобы не быть таким, как Эд, я хотел быть достойным тебя! Я хотел тебя защищать! Но…

— Джас, заткнись! — не выдержала Марисса. Парень осёкся. Он понял, что он только что сказал. Он понял, как он это сказал. Со стыда хотелось провалиться под землю. Джастин посмотрел на Мариссу. Она стояла, зажмурившись. Сжатые в кулаки руки сводило судорогой.

— Какие же вы идиоты… — прошипела она. – Ты, Эд, Ремус… всё заводите одну и ту же пластинку. «Должен быть достойным тебя»! Я не идол для поклонения! Я не ангел господня! Я человек! И это мне нужно стремиться быть такой, как вы! Мальчишки! Вы не понимаете… Я восхищаюсь вашей преданностью, мне далеко до вашей храбрости и самоотверженности! Я вечная дама в беде! Мне вечно не хватает отваги, чтобы сделать решающий шаг! Но мне не нужен рыцарь в сияющих латах! Мне не нужен защитник, за чьей спиной можно спрятаться! Мне нужен друг! Друг, который поддержит, встряхнёт за плечи и встанет в схватке рядом со мной! Тот, кто не даст мне повернуть назад! Тот, кто не смягчит пилюлю истины! Хочешь знать, почему я полюбила Эда? Да потому что он стал тем, кто стоял со мной плечом к плечу в страшной опасности! Тот, кто смог без обиняков назвать вещи своими именами, как бы горько мне ни было! Тот, кто смог зарядить пощёчину, вместо того, чтобы отбиваться самому! Он знает, что я не беспомощна! Он видит, что я и сама могу помочь! И он поверил в меня тогда, когда я не верила сама! Вот что он сделал! Вот за что я полюбила его и буду любить ещё хрен знает сколько!

Тяжело дыша, она опустилась на кадку с каким-то растением, которое тут же потянуло к ней щупальце. Девушка хлопнула рукой по отростку, который, обиженно пискнув, мигом исчез во тьме. У Мариссы дрожали руки. Стараясь унять дрожь, она закрыла лицо руками.

— За минувшие годы со мной столько всего произошло… Идёт война, гибнут хорошие невинные люди. Через год я выйду замуж за дьявола, чтобы тот мог обрести власть с двумя Талисманами и стать богом. Если мне и удастся избежать этого, то долго мне не прожить, потому как лет через пятнадцать-двадцать меня поглотит Талисман. Но даже в эти двадцать лет мне не суждено видеть какого-либо счастья в виде семьи, ведь после случившегося в хижине я не могу иметь детей. Только год назад я избавилась от сжигающей меня заживо изнутри заразы. Меня поздно спасать, Джастин. Мне нужно просто крепкое плечо, на которое я могу опереться, а порой поплакать. Мне нужен кто-то, кто разделит мою боль и не даст мне сказать: «Я сдаюсь!». Вот и всё.

Джастин стоял напротив неё и не знал, что ему делать. Внезапно девушка подняла голову и зарычала:

— Да что ж такое… Лафнегл! Избавься от привычки подслушивать!

Пустота около двери всколыхнулась, зашевелилась, в сумрачной духоте теплиц появился Эд, стянувший с себя мантию-невидимку. Ни Джастин, ни Марисса не заметили, когда он пришёл. Парни неуверенно переглянулись. Завидев розу, которую Джастин держал в руке, Эд прищурился, но ничего не сказал. Всё уже и так было сказано.

— Марс…

— Прости меня, Джас, — тихо сказала она. — Я не могу тебя любить иначе, как друга. Просто потому что не могу. Вот и всё. Я надеюсь, что после этой ночи я могу рассчитывать на дружбу с тобой, но… тебе решать. Доброй ночи.

Она встала с кадки и решительно вышла из теплицы. Эд поторопился за ней. Джастин остался в темноте в одиночестве. Безымянный палец кольнул шип. В правой руке по-прежнему была зажата волшебная палочка. Направив её на цветок, парень прошептал: «Инсендио». Роза зашлась огнём. Он задумчиво смотрел на пламя, пока от розы не осталась кучка тлеющего пепла. Разбросав пепел, Джастин вышел из теплицы на улицу. Прохладная ночь нежно обняла несчастного парня душистым запахом прелых листьев. В голове было звеняще пусто. Джастин бережно вдыхал ночной воздух, чувствуя, как огромный шип впивается в его разбитое сердце…

========== Часть 25. (Не оставляй меня) ==========

Хэллоуин. Вечер, когда детишки всем скопом бегут собирать сласти, нарядившись в костюмы нечисти. Странно, магловский суеверный праздник в Хогсмиде отмечается с размахом. Уже сейчас в «Сладком королевстве» яблоку негде упасть от детей и их родителей, закупающихся к вечеру. Хагрид уже тащил в замок огромные тыквы, профессор Флитвик и профессор Макгонаглл украшали Большой зал. В самом Хогвартсе уже с утра царила атмосфера предпраздничного возбуждения.

Гилдерой Локхарт носился по коридорам Хогвартса в чёрном плаще с красным подбоем и вопил, что он Дракула. Линара и Марисса появились сегодня на уроках с приклеенными к обручам рогами на головах. Мародёры старательно изорвали одежду, размалевали себе лица, приклеили искусственные струпья и бродили по Хогвартсу, требуя мозгов. Даже Ремус втянулся в эту игру, хотя мозгов он требовал не для себя, а «вон для тех двух инвалидов». Следует сказать, что Сириус даже в таком ужасном виде притягивал к себе девчонок. Досталось от Мародёров и Снейпу, которого те изловили, затащили в ванную старост и хорошенько вымыли ему голову. Как только не захлебнулся, бедолага? Марлин Маккиннон и Сириус подкараулили Филча и обстреляли его из рогатки красящими шариками. Весь день завхоз должен был щеголять фиолетовым лицом и жёлтым костюмом в оранжевую крапинку.