— Ну наконец-то! — всплеснула она руками. — Ты не очень к нам спешила!

Озарённое пляшущим оранжевым светом лицо Мариссы не выражало ни паники, ни смятения. Словно она знала, что здесь их ждут. Лёгкой походкой она подошла к костру, где остальные её приветствовали. Вот только Эд продолжал стоять, мрачно и подозрительно озираясь и прикидывая, какие у них шансы.

— Эд, не волнуйся! Они хорошие! — Марисса обернулась к нему и протянула руку.

— Я бы тоже не доверял странным типам, танцующим у костра в заброшенном парке аттракционов. Особенно после цирка, — хохотнул Призрак Оперы.

— Не волнуйся, мы на вашей стороне, — усмехнулся Байкер. — Мы здесь сами прячемся от безумных циркачей, да вас ждём.

— Эд, всё хорошо, — продолжала улыбаться Марисса. — Давай станцуем с ними? За воротами парка нам ничто не угрожает.

— Это карнавал жизни, юноша! — Пропела девушка в маске. — Самое прекрасное в этом путешествии ещё впереди, на столь немыслимой высоте! Но пока отдохните! Проснись, мёртвый мальчик! Мы покажем тебе, что всё реально! Дождись этого волшебного мгновения!

Эд не заметил, как позволил Мариссе увлечь себя в безумный хоровод пляски. Он не заметил, как и сам со смехом, со рвущейся из груди радостью кружился с ней и с другими у костра, как с его губ слетали слова незнакомой песни. Это был восторг! Это было безумие! Жаркое безумие пляски карнавала жизни! Он помнил, как сменялись его партнёрши по танцу, но и среди безумия, охватившего их всех, среди высоких языков костра он выхватывал взглядом счастливую, раскрасневшуюся Мариссу. Когда она снова взяла его под руку, чтобы пуститься в новый круг, парень почти ошалел от счастья, сжимая её руку. В голове было звеняще пусто, душа пела и рвалась на волю. Эд до хрипоты распевал со странной компанией песню за песней, пока…

Земля содрогнулась от невидимого удара. Музыка и пение в миг стихли, все замерли. Ещё не пришедший в себя Эд изумлённо озирался по сторонам. Взгляды собравшихся были обращены к лесу, туда, откуда пришли Эд и Марисса. Эд взглянул туда, и земля вновь заходила ходуном. На фоне по-прежнему лилово-кораллового неба от леса в их сторону быстро двигалась Тьма. Та самая Тьма с большой буквы. Сердце Эда словно куда-то провалилось. Взглядом он нашёл Мариссу. Она была бледна, если не сказать, напугана.

— Они приближаются, — бросила девушка в маске и взмахнула рукой. Костёр мигом погас. — Бежим! Мы задержим их, но вам нужно уезжать как можно скорее! Ребята, к воротам! Призрак, идёшь со мной!

Тьма стремительно приближалась. Призрак Оперы и девушка в маске схватили Эда и Мариссу за руки и потащили к «американским горкам». Ни парень, ни девушка не сопротивлялись им, оба знали — так надо! На расшатанных ненадёжных рельсах стоял лишь один крохотный вагончик. Марисса и Эд запрыгнули на первые места, их сопровождающие шустро их пристёгивали.

— Мёртвых петель быть не должно, но лучше всё же быть пристёгнутыми, мало ли что. Рельсы меняют своё направление в последние дни каждый час, — бормотала девушка. — Удачи вам, Марисса. Мы искренне надеемся, что у вас всё получится.

— Спасибо вам большое, — тепло улыбнулась та. — Я вас не забуду!

— Если нас поглотит Тьма, то забудешь, — невесело произнесла её собеседница. Эд чувствовал, как она улыбается через маску.

— Удачи! — прокричал Призрак Оперы, резко рванув на себя рычаг.

Дрогнув, крохотный состав медленно поехал, набирая скорость. Со стороны ворот были слышны крики борьбы. Марисса судорожно вцепилась в поручень, стараясь глядеть прямо перед собой. Эд ободряюще потрепал её по руке, но напряжение на её лице никуда не исчезло. Они быстро поднимались вверх, добрались до первого пика и…

Стремительно вагончик сорвался с места с жутким лязгающим грохотом. Эд чувствовал, как от страха и восторга сжимается сердце. Они неслись навстречу лиловому небу, петляя и маневрируя. Ветер выжимал слёзы. Лес и поля превратились в сплошной смазанный пейзаж.

Внезапно рельсы под ними страшно содрогнулись. Ребята обернулись. Тьма пожирала рельсы за их спинами.

— Быстрее! — завопила Марисса. Подчиняясь её воле, вагон понёсся с головокружительной скоростью навстречу темнеющему небу.

И вот они ворвались в ночь, холодный зимний ветер трепал их волосы, обжигал лица. Под рельсами раскинулся бесконечный ночной Лондон. Они пронеслись параллельно глянцево-чёрной, блистающей оранжевыми огнями Темзе, над самыми домами и вновь взмыли вверх. Эд успел разглядеть площадь Гриммо, промелькнувшую под ними прежде, чем они пролетели ее. Они мчались через ночь, повторяя маршрут их первого полёта. Над головой раскинулось бесконечное небо.