— Ладно первым водит… Чур не я!

— Чур не я! — Воскликнули ребята, бросаясь к выходу из Выручай-комнаты.

— Прекрасно! — всплеснула я руками.

— Придурки! У нас осталась карта! — крикнул им вслед Сириус. – Ну, считаем до ста?

Хохоча, мы бежали через весь замок в поисках укрывшихся. Сириус сверялся с картой, а я «прощупывала» пространство с помощью Талисмана, выискивая их следы. Лина и Ремус спрятались в ванной старост, наивно полагая, что Сириус туда не явится, если ему это запрещено. Ага, умники. Джеймс и Лили притаились под мантией-невидимкой за статуей одноглазой ведьмы. Пару раз нам самим пришлось прятаться от Филча, с которым мы едва ли не нос к носу сталкивались в коридорах. Марлин и Питера мы нашли в подземельях, там, где когда-то стояло зеркало Еиналеж. Арти и Эда мы искали всей компанией дольше всех. На Карте Мародёров их не было. Я начала уже беспокоиться, когда они снова возникли на пожелтевшем пергаменте на третьем этаже.

Обругав их последними словами, мы бросились к гобелену с гоблинами и крестьянкой. Единогласно было принято два решения. Во-первых, они победили, во-вторых, новое правило: не прятаться в тех местах, которых нет на Карте, ибо так можно до скончания веков искать.

Мы отыграли ещё два хода, когда часы пробили три раза. Была очередь Эда и Арти искать нас, когда я решила спрятаться в теплицах. Каково же было моё изумление, когда я поняла, что там кто-то уже есть…

***

В половину третьего ночи Джастин тихонько выбрался из гостиной Хаффлпаффа. Кутаясь в мантию, он осторожно прокрался к теплицам. Замок спал, ни одной живой души не было видно в коридорах, ни одно окно не беспокоило случайным жёлтым светом сгустившийся сумрак ночи. В такое время даже завхоз уже спит. Джастин знал это наверняка, ведь уже не в первый год он вот так прокрадывается к теплицам по ночам. Не встретив по пути препятствий даже в виде полтергейста, Джастин проскользнул в обитель хогвартских растений. Внутри было тепло и сыро, витал запах прелой земли и тонкого запаха цветов.

Джастин прошёл вдоль кадок с небольшими деревцами, внимательно глядя под ноги. С первого курса он пробирался сюда, влекомый любопытством. Победно усмехнувшись, он подобрал с земли сброшенную ветку. Он пытался экспериментировать и с другими растениями, но именно с этими выходило лучше всего. Такие деревца сбрасывают не листья, но целые прутики с листьями, чтобы они могли вновь вырасти через какое-то время (Джастин никогда мне не рассказывал, что это за деревья, а я не удосужилась запомнить с уроков профессора Спраут).

Из кармана мантии парень извлёк волшебную палочку и с замирающим сердцем взмахнул ею, пробормотав привычное заклинание. Порой требовалась не одна попытка, чтобы создать идеальный цветок, но в этот раз ему повезло. Тонкие прутики укорачивались, словно втягивались внутрь постепенно зеленеющего стебелька, узкие листья расширялись, собирались на верхушке стебля, стремительно краснея. На стебельке возникли редкие широкие шипы. Через минуту парень держал в руке прекрасную красную розу. Последнюю.

Внезапно он услышал шаги. Лёгкие, быстрые, торопливые, слишком юные для Филча, слишком осторожные для кого-то из профессоров. Джастин не успел придумать куда спрятаться, когда дверь приоткрылась и в неё прошмыгнула Марисса. Губы растянуты в озорной улыбке, глаза блестят азартом. Но он быстро уступил недоумению, когда девушка поняла, кто перед ней стоит.

— Джас? Ты что тут делаешь? — прошипела она, продолжая улыбаться. — Тоже решил поиграть в прятки?

— П…прятки? — растерялся парень. — В три часа ночи?

— Ну. Да. Мы так уже всю ночь бегаем, теперь моя очередь прятаться, — весело объяснила Марисса.

Взгляд её упал на цветок, который парень продолжал сжимать в руках. Улыбка мигом сошла с её губ, лицо удивлённо вытянулось, щёки налились краской. В глазах плескалась смесь недоумения и озарения.

— Так это ты, — произнесла она. Сердце Джастина испуганно затрепетало. — Ты мне отправлял цветы.

Не было смысла скрывать, тем более, что это должна была быть последняя роза. Джастин кивнул. Слова застряли в горле, он хотел бы объяснить ей всё, но из-за волнения забыл, как и что нужно говорить. О, он много раз представлял эту встречу. Именно так, посреди ночи, когда он сжимает в руке красную розу, когда она случайно застаёт его. Он сотни раз проигрывал в голове все варианты их дальнейших диалогов, из которых половина оканчивалась его провалом. Но сейчас все заготовленные, сотни раз обдуманные слова просто вылетели из головы. Он и представить себе не мог, что может так онеметь под пронзительным взглядом этих синих глаз. И вот он стоял перед ней, опустив голову, и ожидал приговора.

— Талантливо, — тихо сказала девушка, рассматривая цветок. — И это с первого курса… с первого… с ума сойти. Как тебе удалось?

— Прочёл в книге, — выдавил он, потупив взор. — Так ты знала?

— Знала, конечно. Я же не идиотка. Да, я старалась не замечать, я старалась убедить себя, что ничего не происходит. Но я всё видела.

— Это… это должна была быть последняя роза, честно. Больше я не присылал бы тебе ничего, честно.

Последняя. Да. Последняя. Он больше не надеялся. Он больше не мог. Он знал, что у него нет ни шанса. Мог надеяться, когда она встречалась с Люпином, да. Но не теперь. Теперь всё иначе.

— Что с тобой, Джас? — тихо спросила девушка, подходя к нему. — Ты… изменился. Я тебя не узнаю, я тебя почти не вижу. Что произошло? ..

— Ты теперь с Эдом, и…

— И что? Тебе наплевать было, что скажет Ремус, когда я была с ним. Да и шут с цветами, ты был тогда… собой. Ты был рядом. Почему сейчас ты меня избегаешь?

— Потому что я сдался, вот почему! — рявкнул парень. На глазах вскипали непрошенные слёзы. Марисса отшатнулась от него, испуганно заморгав. — Я вижу, как ты на него смотришь. Я вижу, как ты улыбаешься. Это совершенно другой взгляд, другая улыбка! Я знаю тебя, я вижу тебя, я понимаю, что… что ты не оставила мне ни единого шанса.