Взгляд зацепился за экран маленького настенного телевизора, поставленного на беззвучный режим.

– Прибавь, - велела Скарлетт официантке.

– Нельзя, он не рассчитан на громкий звук, - несколько грубовато ответила девушка; видимо, не ожидала от Коры, которая выглядела её ровесницей, приказного тона.

Скарлетт поморщилась. Все слуги в доме Безымянного слушались её беспрекословно. С самого начала она смущалась и стеснялась отдавать им приказы, но вскоре привыкла. Чем старше она становилась, тем с большим пренебрежением относилась к молоденьким служанкам.

По телевизору крутили какие-то утренние новости, и что зацепило Кору, она и сама не до конца поняла и оттого присмотрелась получше – к всплескам интуиции она относилась очень серьёзно.

К сожалению, без звука понять что-либо было довольно проблематично. На экране мелькали врачи, здание больницы и милое личико телеведущей.

– Твою… - выругалась Скарлетт. От вспышки её раздражения замигали светильники на стенах, и Кора сделала глубокий вдох.

– Хочешь знать, о чём они говорят? – весело спросили сзади; девушка уловила энергию стригоя и чуть поморщилась, даже не обернувшись.

– А тебе с того что? – бросила она, всё ещё напряжённо всматриваясь в экран с надеждой увидеть бегущую строку.

– Грех не помочь красивой девушке, - голос позади неё буквально сочился ехидством, и Кора фыркнула.

– Ну и что там? – спросила Скарлетт и всё же обернулась.

Неожиданно в помещении словно стало ещё темнее – только правильное лицо с грубоватыми чертами и серо-стальными глазами словно выделилось на мгновение гораздо ярче.

– Киннан, - выдохнула Кора и поняла, что сделала это абсолютно зря. Мужчина заметно напрягся и всмотрелся в её лицо, скрытое короткими прядями и капюшоном кожаной безрукавки. Не узнал.

Не теряя времени, Скарлетт сорвалась с места и кинулась к выходу, краем уха услышав возмущённый крик официантки – Кора не заплатила за кофе, но в данный момент это интересовало её чуть меньше, чем никак.

Она выбежала на улицу, с досадой отметив, что солнце скрылось за тучами и не могло задержать стригоя внутри помещения, и бросилась вверх по главной улице – туда, где было светлее всего.

Спустя минут десять Кора окончательно выдохлась и остановилась, привалившись к стене какого-то магазина. Народу на улицах по-прежнему было немного, а те, кто попадался, старались перейти на другую сторону.

Скарлетт понимала, что в Тальнере совершенно другие порядки и нравы, здесь не было проституции, зато была широко распространена продажа крови. Бывало, что новички, те, кто впервые решился предложить свою кровь стригою, пугались и убегали – этого делать не следовало, немёртвые, уже попробовавшие кровь, расценивали бегство как сигнал к охоте, а после загоняли добычу и выпивали, что бывало нередко, до смерти.

Поэтому люди и расходились от неё, словно разбегающиеся волны – боялись, что её преследует стригой, и, помогая ей, они сами подпишут себе приговор.

Кора прислонилась к стене, стянула капюшон и отбросила с лица волосы. Когда-то, лет двадцать назад, Скарлетт была просто одержима идеей перекрасить волосы в чёрный, но светлый всё время брал верх, и после первого же смывания даже следа краски не оставалось. Кора бесилась, кричала и в ярости даже однажды воткнула ножницы в горло парикмахерше, но со временем успокоилась.

Она всмотрелась в улицу позади – кажется, её никто не преследовал.

Впрочем, Киннан даже будучи человеком отлично умел прятаться. Останавливаться было нельзя, и Скарлетт продолжила путь по совершенно незнакомому городу. Спустя какое-то время она убедилась, что на неё никто не смотрит, и повернула на запястье браслет невидимости. Как и триста лет назад магия отнимала энергию. Если во время использования браслета она спала, было гораздо легче. Но сейчас, когда Кора и так потратила на бег много сил, долго пользоваться артефактом было нежелательно, даже опасно.

Идти дальше не было никаких сил, ни моральных, ни физических. Душа тянула Скарлетт обратно к Кину, тому, с чьей смертью она уже смирилась. В одно мгновенье непреложный факт оказался ложью. Вся её жизнь последние сотни лет строилась на одной-единственной лжи. Знай она, что Киннан жив, никогда не приняла бы предложения Безымянного. Конечно, сейчас, с высоты прожитых лет, Кора понимала, что если Райтер чего-то хочет, то сделает всё, чтобы это получить. Реши он шантажировать Скарлетт жизнью Киннана, так и сделал бы, вынудил бы её согласиться. Но Безымянный был гораздо старше, опытнее и умнее – он понимал, что принуждение ожесточает, а Кора нужна была ему преданной послушной девочкой, готовой на всё только потому, что терять уже нечего и некого.

Выходит, Киннан выжил. Выжил и стал стригоем – неудивительно: берег реки Рин, противоположный от замка князя Николаса, подходил к самой границе земли немёртвых.

Скарлетт откинула голову на стену и сползла по ней вниз, обхватив колени руками. Лицо Киннана стояло перед ней, ни капли не изменившееся за последние три сотни лет. А она – неужели она так изменилась?

Но Кора была даже рада, что Кин её не узнал. Впутываться в её жизнь сейчас, когда на неё охотятся князь Николас и Безымянный, а надеяться она может только на себя саму, было опасно даже бессмертному. Магия была под запретом, а последние века только на неё Скарлетт и полагалась.