— И почему, вы думаете, это произошло? — спросила я. Возможно, Лорисель рассказала мне лишь часть правды по поводу Земли и Арраса, однако она все равно оставалась здесь самым осведомленным человеком.

— Я подозреваю, что та часть, которая исчезает, снова сливается с Аррасом.

— Вплетается в ткань? А не может быть так, что она снова превращается в первоматерию?

— Теоретически. — В голосе Лорисель слышались нотки недоверия. — Это могло бы укрепить Аррас.

— Тогда зачем выдергивать нити заранее? Почему не дать им порваться самостоятельно?

— Гильдия не верит в то, чего не понимает. Позволить людям умирать своей смертью для Гильдии все равно, что признаться в потере контроля над ситуацией.

Я понимала, что она была права, однако мотивы Гильдии по-прежнему казались мне сомнительными. Здесь крылось нечто большее, чем стремление ко всеобщему контролю.

— Я не понимаю, почему они ничего не рассказывают о Земле и тех, кто там остался. Должна быть какая-то причина. Вы ведь почему-то решили, что мне необходимо об этом знать, — добавила я.

— Некоторые вещи нельзя забывать.

— Воспоминания не бывают бесполезными, — повторила я слова, которые слышала от мамы еще ребенком. Мои пальцы погладили отметину на запястье.

— Ты должна знать нашу историю, Аделиса, это важно. Особенно если ты будешь участвовать в операциях по добыче элементов, — пояснила она. — Земные ресурсы могут однажды закончиться, даже если Гильдия не решит действовать без поддержки Пряжницы. Хотя отсутствие того, кто видит элементы первоматерии, вряд ли заставит их остановиться.

— Постойте, если мы берем материалы с поверхности Земли, — с ужасом произнесла я, — значит, Земля заморожена!

Лорисель склонила голову набок и окинула меня внимательным взглядом.

— Как я понимаю, ты научилась искривлять пространство.

Искривление пространства — вот, значит, как это называлось. В те моменты, когда я замораживала в комнате время, пространство искривлялось. Набрав в грудь побольше воздуха, я залпом выпалила все о своем секрете — о том, что могла плести время без помощи станка. Я даже рассказала Лорисель о тех моментах, когда мне удавалось сплетать другие нити, естественно, не упоминая при этом о Джосте.

— Да, — подтвердила она. — Я знала, что ты это умеешь, но не знала, известно ли тебе самой об этом.

— Я узнала случайно, — пояснила я, мысленно вернувшись к тем моментам, которые мы с Джостом провели в моей комнате, и отвела взгляд, чтобы Лорисель не заметила, как я покраснела.

— Ты начинаешь с левой руки? — спросила она.

Я ненадолго задумалась над ответом.

— Честно говоря, не знаю. Во время работы на станке нас учили начинать с правой. А что, есть разница?

— Ты левша, — уверенно заявила Лорисель. — Пряжницы всегда были левшами. Это позволяет нам сопротивляться течению времени. И управлять им.

— Получается, я всегда должна пользоваться левой рукой? — спросила я, с удивлением разглядывая свои пальцы.

— Нет, — покачала головой Лорисель. — Левая рука очень мощная. То, что ты можешь искривлять пространство, начиная с правой, говорит о твоем высоком профессионализме. И очень впечатляет. Но будь осторожна.

— Ладно, — хмыкнула я.

— Есть еще кое-что, что тебе нужно знать об искривлении пространства, — добавила она, жестом приказав мне молча слушать. — Да, момент, в котором ты находишься, замирает. Но вместе с тем ты автоматически перескакиваешь на другую временную линию. Ты можешь прожить там всю жизнь.

— Я могу там умереть? — спросила я. Может, спокойное угасание вместе с Джостом было предпочтительнее быстрого и безболезненного переплетения? Как бы то ни было, всех нас ждал один конец.

— Да.

— И тогда я умру сразу в двух временных потоках — здесь и там?

— Да, — решительно подтвердила Лорисель.

— Но ведь мир снаружи, — размышляла я вслух, — в этот момент недвижим.

— Именно это ты и должна понять, — сказала Лорисель, подавшись ко мне. — Заморожен лишь тот момент, который ты поймала. Ты создаешь островок безопасности. Время и материя вокруг него замирают, и потому никто не может преодолеть эту преграду. Но все это относится лишь к тому конкретному месту, где ты сплела паутину.

— В других местах время по-прежнему движется?

— Да. И в конце концов Гильдия сможет прорвать твою преграду. На это просто понадобится время.

После этого предупреждения моя вера в маленький пузырь счастья оказалась изрядно подпорчена. Оказывается, никакой безопасностью там и не пахло.

— А можно ли с помощью искривления пространства вернуться в прошлое? — с надеждой спросила я.

— Ты уже знаешь ответ на свой вопрос, — грустно покачивая головой, ответила Лорисель. — Прошлое невозможно вернуть. Мы можем подчинять его себе, замораживая на полях раскопок, однако нити времени все равно движутся вперед.