— И все же, вы это сделаете, — едва сдерживая ярость, произнесла я.

— Ну конечно, ради Арраса я готов на все, — ответил он, глядя мне прямо в глаза. — Однажды ты это поймешь. Ты же пока можешь думать только о собственном благополучии. Если девушки перестанут выходить замуж, если, упаси Аррас, начнут жить сами по себе, мы не сможем их защитить.

— Так значит, вы заботитесь о безопасности женщин? — спросила я.

— Да. Если у людей одинаковые ожидания, все идет гладко, но, как только начинаешь менять правила, тут же возникают разногласия.

С каждой минутой я все больше убеждалась, что Кормак действительно верил в собственные слова, однако жизнь наглядно демонстрировала, к чему приводили эти строгие правила. Маме запретили завести третьего ребенка, девочки в городах жили изолированно от мальчиков, Иноре пришлось скрывать правду о себе. За внешнее благополучие этому миру приходилось платить высокую цену. И ценой этой было тихое отчаяние его обитателей.

— Может, они просто не готовы выходить замуж, — воинственно сказала я. — Я бы точно не была готова.

Кормак поджал губы и некоторое время молча смотрел на меня.

— Грустно это слышать, Аделиса, ведь Гильдия решила, что лучшим выходом из сложившейся ситуации будет показать всем этим молодым женщинам достойный пример.

— Какой еще пример? — настороженно спросила я.

— Привилегии, которыми пользуются Пряхи, оказались мощным стимулом для поднятия престижа вашей работы, — как ни в чем не бывало продолжил он. — Девочки сейчас мечтают попасть в Ковентри.

Кровь эхом стучала у меня в ушах, я почти ничего не слышала. Голос Кормака казался ненастоящим, словно доносился с телеэкрана.

— А значит, имеет смысл показать девочкам пример достойной жизни в лоне семьи. Мы решили действовать в той же манере, что и при популяризации призыва, — превратить замужество в привилегию. А для этого нужно использовать кого-нибудь из Ковентри в качестве примера.

— Но Пряхи не могут… — прошептала я, смутившись.

— Вступать в отношения? — насмешливо переспросил он.

Я коротко кивнула, не поднимая глаз.

— Ты не глупа, — в голосе Кормака, однако, слышались нотки сомнения. — А верить во все эти стандарты невинности довольно глупо.

— Тогда зачем заставлять нас их соблюдать? — С каждой минутой мои щеки краснели все ярче. Я не считала себя непроходимой тупицей, но, честно говоря, до сих пор верила во все эти «глупые стандарты невинности».

— Семья, Аделиса. Мы не можем позволить куче молодых женщин слоняться по городу. Они должны сидеть дома, воспитывать детей и работать на благо Арраса. Уверен, ты прекрасно знаешь, что женщины здесь…

— Но это ведь убивает наши способности.

— С момента своего появления здесь ты уже успела получить некоторый опыт, — усмехнулся Кормак, — однако это не мешает тебе работать с тканью.

Кажется, я покраснела до кончиков ушей.

— Я ни разу не переступала известных границ.

— Может, и так, — пожал плечами он.

— Значит, вы собираетесь позволить Пряхам выходить замуж? — спросила я, чувствуя себя несколько обескураженной.

— Нет, — заверил меня Кормак. — Пряхи должны быть сосредоточены на работе, а долг каждой жены — служить мужу.

Я с облегчением выдохнула. Мысль о том, что меня заставят выйти замуж, да еще на глазах у Джоста… Сложно было представить пытку мучительнее.

— Однако Пряжница заслуживает особенных привилегий, — продолжил Кормак, и внутри у меня все оборвалось.

— Вы… хотите, чтобы я… вышла… замуж?

— Считай это приказом, — с улыбкой ответил Кормак.

— В противном случае меня переплетут, — прошептала я. — У меня есть выбор?

В этом вопросе прозвучала вся моя невысказанная надежда. Никто не стал бы возражать против Джоста. Он был таким естественным, таким настоящим. Однако чем больше я размышляла об этой возможности, тем лучше понимала, что таким образом могла подставить его под удар Гильдии. Как бы больно ему ни пришлось, лучше уж мне было выйти замуж за кого-нибудь другого.

— Не думаю, что это хорошая идея, а? — приподняв бровь, сказал Кормак. — Твой выбор вряд ли совпадет с решением Гильдии.

— Значит, выбирать за меня будете вы? — медленно произнесла я. Очевидно, решение должно было стать политическим.

— Выбор уже сделан, — картинно улыбаясь, заявил Кормак. — Это я.

Резко побледнев, я едва успела опереться на подлокотники, чтобы не сползти с кресла.

Выйти за Кормака?!

— Мне всего шестнадцать, — прошептала я.

— Мы подождем, пока тебе исполнится семнадцать, как это делается в крупных городах, — спокойно пояснил он.