Он обернулся к Джози:

— Думаю, в миг, когда ты их замечаешь, они как раз в состоянии перехода через пространство, где ты находишься.

— Ух, ты! Отсюда вытекают правила квантовых свойств из воды.

— Я не понимаю, — тряхнул головой Ник.

— Они как я теперь, — просто ответил Тони. — Одновременно здесь и не здесь. Ты чувствуешь мой запах и слышишь меня, когда я решаю переместить свою массу через этот мир. Но одновременно ты заметил, что теперь я не совсем в этом мире. И ни в каком другом. Я нечто между вселенными, будто клей, из-за которого слипаются страницы книги.

— Значит, и ноксы так же? — спросил Ник, круговыми движениями растирая запястья.

— Да, — ответил Тони. — Они могут перемещаться между нашим миром и своим собственным. И они достаточно быстро привыкли к путешествиям, так же как и употреблять людей в пищу.

— Пространство в портале, — сказала Джози. Она вспомнила тьму, которая, казалось, хотела поглотить её, как вес целой вселенной по капле забирал её жизнь. Дернув Ника за руку, Джози спросила:

— Помнишь, как ты проверял портал в тот день, когда пытался меня убить?

Ник вздрогнул:

— Я не собирался тебя убивать.

— Не важно. Помнишь чернильную тьму, которая будто сочилась вокруг, когда портал начал закрываться?

— Вот именно, — сказал Тони. — Это то, чем я являюсь.

— Чем же? — спросила Джози. Пригодность к возвращению домой экспериментального антидота Тони стремительно падала к нулю.

— Сейчас я материя портала.

— Как это?

— Первая моя разработка инъекции была предназначена для людей. В окончательном варианте — это был обогащенный дейтерий. Идея была в фазовом сдвиге для людей — таком легком, чтобы мы могли сосуществовать в одной вселенной с ноксами, которые бы и не подозревали, что мы рядом. Но проблема состояла в слишком большой опасности сдвига для человека. В прошлом году я даже ввел себе антидот в надежде, что смогу дать зелёный свет экспериментам над собой. Но мои разработки прикрыли.

— Я не знал. — В голосе Ника звучала боль.

— Прости, Ник, рассказы о моей работе за обеденным столом нарушили бы около полутора десятков соглашений о неразглашении тайны. Для опытов у нас было несколько пойманных ноксов — опять же тема не для застолья — и я потратил год, подбирая формулу инъекции, чтобы тестировать её на них, а не на нас.

— Поразительно, — воскликнула Джози.

— Мы инъецировали двух ноксов, и доктор Бирн пыталась создать черную микро-дыру, чтобы она поглотила их прежде, чем сожмется.

— И что случилось? — спросил Ник.

— Взрыв. Я находился в соседней комнате, проверяя управление защитным стеклом, которое поднималось и опускалось, подставляя ноксов под излучение. Доктор Бирн работала в главном зале, заканчивая последние настройки лазера. Мы даже не успели начать эксперимент, как вдруг в комнате блеснула ослепительная вспышка. Я никогда не видел ничего подобного. Излучение буквально свалило меня с ног…

— Я помню, — пробормотала Джози.

— Когда я пришел в себя, твоя мама лежала на полу, а ноксы исчезли.

— Вот как они проникли в твой мир, — отметил Ник. — А два нокса уже могут размножаться. Плохо.

Тони присвистнул.

— Это очень плохо. — Он тряхнул головой. — Как бы ни было, я помог той, кого считал доктором Бирн, подняться на ноги, и вдруг сообразил — что-то не так. Её рабочий халат. Прическа. Обувь. Физически она выглядела точь-в-точь, как доктор Бирн, но это была не она.

— Моя мама.

Тони вздохнул:

— Она была растеряна и сбита с толку. Вокруг неё другая лаборатория. А потом она увидела меня. — Он замолк. — Я ещё не знал, что со мной произошло, как взрыв повлиял на мой организм, содержащий инъекцию. И у неё сорвало крышу.

Ник бережно прикоснулся к локтю Джози:

— Бедная твоя мама.

— Я уже слышал топот ботинок в коридоре. На принятие решения оставалось всего пару секунд. Жалею, что пришлось покинуть её. Тогда я не знал, что предпринять. Я должен был найти того, кто пытался нас убить, и подумал, что лучший способ сделать это — притвориться погибшим.

— Потому что кто-то подстроил диверсию? — предположила Джози.

— Верно. Охрана и бригада медиков прибыли почти сразу после взрыва. Как только я сообразил, что со мной случилось, я буквально растворился в тенях комнаты и стал ждать. Взрывной волной начисто снесло камеры слежения, поэтому, когда они унесли твою мать из лаборатории, я за несколько секунд проверил радиус взрыва. Это был не дейтерий, это лазер взорвался сам собой.

— Значит, лазер мог повредить кто угодно, — констатировал Ник.

— Теоретически — да.

— Даже сама доктор Бирн. — Джози вспомнила разговор, подслушанный в одном из снов. Тогда мама Джо в панике металась по кухне, желая заполучить в руки пузырек с раствором антидота. Скорее даже в отчаянии.

— В этом есть смысл, — произнес Ник, взглянув на Джози. — Она имела доступ к оборудованию, и мы знаем о факте существования заинтересованного лица, готового сорвать эксперимент и продать твою формулу за неслабую цену.