— Джозефина Бирн, — в ответ произнесла Джози.

Охранник щёлкнул по клавиатуре, скрытой под столом. Через несколько секунд ожил принтер. Всё ещё не отрываясь от мониторов слежения, охранник откинулся назад и вытащил из лотка принтера распечатанный идентификационный бейдж, закрепил на нём застёжку– крокодильчик и протянул Джози.

— Носите этот бейдж всё время. Лейтенант Мэйнс проводит вас назад, — сказал он.

Охранник с оружием кивнул:

— Вам сюда.

Он повёл Джози через лабиринт коридоров. Он шёл быстро, вероятно, мало интересуясь, успевает ли вообще за ним девушка. Джози почувствовала, будто бежит по замкнутому кругу, и тут они внезапно остановились перед стеклянной дверью. Охранник приложил руку к коврику сканера на стене, и через несколько секунд оттуда прозвучал громкий сигнал. Двери открылись.

Дверь с замком, реагирующим на отпечаток руки — в больнице? Что– то здесь не так.

Однако охранник не вошёл в двери. Вместо этого он продолжал стоять в стороне, сбоку от дверного проёма. Джози взглянула на него, но без толку. Он смотрел в стенку прямо перед собой.

— Полагаю, я должна войти? — спросила она.

Тишина.

Серьёзно? Даже не кивнул? Блин, что же это за место?

Джози приняла молчание как знак согласия и вошла в двери. Она оказалась в совершенно белой комнате, по форме напоминающей гигантский полукруг, куда выходили ещё восемь или девять одинаковых стеклянных дверей, направленых прямо на неё. Ни рабочего стола. Ни врачей. Только двери. Она повернулась обратно к охраннику, но двери, скользнув, тут же закрылись. Джози могла видеть охранника снаружи, всего во внимании. Не глядящего на неё.

— Мисс Бирн? — послышался голос. Джози резко обернулась и увидела женщину в белом врачебном халате и с широкой улыбкой на лице. Она была молода, может быть ,лет тридцати, с короткой тёмной стрижкой– боб и узкими карими глазами, которые будто становились ещё уже из– за её широкой улыбки.

— Да.

— Я доктор Чо, — сказала она, её голос прозвучал легко и непринуждённо, как взрослые разговаривают с малышами. — Я работаю с вашей мамой последние несколько месяцев.

— О.

— Она уже помнит несколько больше в последнее время, поэтому я рада, что вы решили прийти. Может быть, это поможет ей вернуть свою прежнюю память.

Джози мрачно улыбнулась. В словах доктора Чо было больше истины, чем она полагала.

— Давайте посмотрим, как ваша мама чувствует себя сегодня? — предложила доктор Чо. Она легко положила руку на спину Джози и повела её к дальней стене комнаты. Как и у входа, к здешним дверям полагались замки со сканирующими ковриками. Подойдя к одной из дверей, доктор Чо прижала свою ладонь к сканеру. Как и раньше, прозвучал громкий зуммер, двери скользнули, открываясь, и доктор Чо с ещё более сияющей улыбкой ввела Джози в комнату.

Всё, что она увидела, напоминало одновременно больничную палату и тюремную камеру. Кровать с чётко видимыми захватами для запястий и лодыжек стояла с одной стороны комнаты. На другой стороне располагались стол и стул, а у дальней стены в небольшой нише был устроен туалет и раковина. Окон нигде не было, только верхний свет, отражажённый от устрашающе белых и металлических поверхностей.

И в комнате было пусто.

— Доктор Бирн? — позвала доктор Чо звонким голосом. — Доктор Бирн, я кое– кого привела повидаться с вами.

В ответ тишина.

Доктор Чо шагнула в нишу и присела на корточки. Джози услышала шепот. Затем доктор встала и протянула руку. Из задней части ниши, скрытой в стене, Джози увидела бледную трясущуюся ладонь, протянутую в ответ доктору.

Мама Джози зашаркала в комнату, голова опущена, свисающие грязные волосы скрывают черты её лица. Она не поднимала взгляд. Не задавала никаких вопросов. Просто передвигала вперёд одетые в тапочки ноги, не отрывая их от пола. Её больничный голубой халат был на два размера больше нужного. Он свисал с одного плеча, обнажая костлявое плечо и бледную белую кожу. Болезненно бледную. Кожа выглядела так, словно годами не видела солнца.

Джози пришлось бороться с собой, чтобы не выдать на лице ужас, охвативший её. Мама выглядела совершенно разбитой. Джози хотелось сграбастать её и убежать прочь, но она была беспомощна в этой напичканной охраной больнице. И мысль о том, что ей придётся оставить маму здесь, была невыносима до крика.

Доктор Чо подвела маму к кровати. Она стала перед ней, но не садилась, пока доктор не положила ей руку на плечо и слегка не подтолкнула. Тогда мама неуверенно опустилась и села на край матраса, пальцами ног едва касаясь пола. Джози смогла рассмотреть, как сильно она истощала. Узловатые коленки выглядели слишком крупными для её ног, атлетическое телосложение, от которого всегда веяло бодростью и здоровьем после утренних пробежек, сейчас исчезло, а фигура выглядела слабой и хрупкой, будто её кости грозили треснуть пополам, если бы Джози обняла её слишком сильно.

Более того, Джози заметила густые багровые синяки, окружающие мамины запястья и лодыжки, а на руках и ногах следы глубоких порезов. Словно длинные грубые отметины от когтей.

Её желудок судорожно сжался. Слишком хорошо ей были известны эти раны.

— Доктору Бирн нравиться резать себя, — сказала доктор Чо. Она проницательно взглянула в лицо Джози. — Поэтому мы должны её сдерживать. Для её же блага. Не так ли, доктор Бирн?

Мама Джози едва уловимо кивнула, но ничего не ответила.