Когда вечером я шла на свое первое занятие, внутренности от нервного напряжения скрутило в узел. Что если Торин прав, и мне не обязательно становиться Валькирией, чтобы остановить Норн? Меня возмущало, что ему удалось посеять в моей голове зерна сомнения. Я все сделала правильно, выбрав тренировки. Я должна сбросить с хвоста Норн, узнать, что угрожает Эрику, и помочь ему. А потом займусь Торином. Я не собираюсь отказываться от него, что бы он там ни говорил.

Лавания, одетая в свободное белое платье, открыла дверь, одарив меня широкой улыбкой:

– Проходи. Это так волнующе, правда?

«Ага, как визит к стоматологу».

– Что сказал врач?
– спросила она.

Какой-то момент я находилась в ступоре. Но потом вспомнила, как говорила ей, что мне надо было в больницу.

– Он направил меня к физиотерапевту, но с головой все в порядке.

Я с любопытством огляделась вокруг. Торин даже не пытался обставить свою гостиную, не считая того раза, когда он закатил вечеринку. Сейчас из мебели здесь были коричневый диван и кофейный столик. В ночь вечеринки он очень расстарался: здесь были огромные плоские экраны, такие как в клубах, мощная аудиосистема и много кушеток. Сейчас же комната была выдержана консервативно в белых и серых тонах, с картинами природы на стенах. Все внимание привлекал аквариум на всю стену. Мириады искусственных кораллов в аквариуме добавляли ярких красок этой сурово выдержанной комнате. В доме было тихо, не было музыки, которую я слышала до этого.

– Где все?
– спросила я.

– Торин на тренировке по футболу, а Эндрис и Ингрид собирают души.

– Как это работает? То есть они ведь почти всегда в школе, а люди все время умирают.

Она усмехнулась:

– Они выполняют только свою часть работы, и во всем мире тысячи Валькирий. Не забывай, что здоровые люди гибнут гораздо реже, чем люди от болезней и старости. У жнецов Хель обычно больше работы, чем у наших Валькирий. Пойдем.

Она приподняла подол своего платья и сбросила сандалии. Вместо кресла устроилась на мягком белом коврике и указала мне на противоположную от стола сторону.

– Присаживайся, пожалуйста.

Я разулась, оставшись в одних носках, засунула мобильный в задний карман штанов и присоединилась к ней. На столике стоял кувшин с водой и два стакана. Ни книг, ни ручек, ничего. Живот еще больше скрутило. Я робко улыбнулась Лавании.

– Ты нервничаешь, - заметила она.

– Немного.

Лавания нахмурилась:

– Почему?

Я не могла сказать ей правду, что Торин пытался отговорить меня от тренировок, и эта мысль засела у меня в голове.

Она положила свою руку поверх моей.

– Бояться естественно. Это все-таки важный шаг.

Я кивнула.

– Можно на чистоту?

– Конечно, - она отпустила мою руку, откидываясь спиной на диван, стоявший позади, и обняла согнутое колено.

– Что если я не должна становиться Валькирией?

Она нахмурилась:

– Кто заставил тебя сомневаться в своей судьбе? Мама? Или отец?

– Нет, - я налила в стакан воды и немного отпила.
– Я просто беспокоюсь. Что если это не моя судьба?

Она улыбнулась.

– Может, твоя, а может, и нет. Тебе решать. Быть избранной, чтобы стать-таки могущественным существом, может ошеломить, это нормально сомневаться в такой ситуации. В Вальгалле мы часто вспоминаем, как познакомились впервые, - она сделала паузу, налила в стакан воды и сделала глоток.
– Неважно, как называют себя наши наставники - верховными жрицами, шаманами, знахарками, прорицателями, медиумами, оракулами, колдуньями или какими-нибудь местными прозвищами, как, например, мачи, сангома, йемы, бабаяланы, матери святого - мы все обучались, чтобы стать такими, и сила, которую мы должны были получить, пугала. Знаешь, почему на протяжении тысячелетий Валькириями были женщины, а мужчины присоединились гораздо позже?

– Мужчины шли на войну, поэтому боги выбрали женщин собирать их души и провожать в Вальгаллу и Фалькванг. Мужчины Валькирии появились только, когда женщины стали воинами.

Лавания засмеялась:

– Который из моих мальчиков рассказал тебе это?

«Моих мальчиков?»

– Торин.

Она улыбнулась.

– Боюсь, это моя вина. Когда я выбрала их, мне надо было им что-нибудь рассказать.

– Когда выбрала их...? Ты обучала Торина?

Она улыбнулась.

– Да, и еще бессчетное множество парней и девушек после него, включая Эндриса.

– Ты была тем ангелом на поле боя во время войны?

Ее улыбка исчезла.

– Когда вы с Торином успели обсудить его обращение?

К лицу прилила кровь.

– Я, эмм, краем уха услышала, как он рассказывал Эндрису и Ингрид о вашей с ним первой встрече, - солгала я, надеясь, что мое лицо не настолько красное, как я это чувствовала.

Лавания улыбнулась, ее взгляд был устремлен в прошлое.

– Неделями я наблюдала, как он сражается, как ведет себя с ранеными, с соратниками и братом. Я просто не могла проигнорировать его сущность, он должен был быть с нами. Нелегко было говорить ему и другим после него, что он обладает духовностью и связан с природой и вселенной сильнее, чем молодые люди, которых я до этого встречала. Женщины всегда были более духовными, чем мужчины, им легче принять свой дар, поэтому на протяжении долгого времени Валькириями были женщины. Но однажды нам повезло, и к нам присоединился мужчина.