– Алексей здесь? – Я попыталась правдоподобно удивиться. Надеюсь, у меня получилось. – Приехал? И вы надеетесь обмануть его? Но как? И при чем тут алиби? Чье алиби?

– Наше с Фрицци, – гадко ухмыльнулся Голубовский. – Причем алиби – супер! Я… О, а мы уже приехали? Так, дорогуша, – Андрюшин голос снова стал похож на шипение змеи. – Теперь слушай меня внимательно! Сейчас я пойду в пансион, переговорю с хозяйкой. А ты все-таки постарайся обойтись без выпендрежа. И тогда твои последние часы тебе понравятся гораздо больше. Хельмут, если она рыпнется – выруби ее.

Опять молчаливый кивок.

Ладно, я не буду рыпаться, ведь Саша услышала меня, ведь правда, господи? Правда?

Спасибо, господи!

Голубовский, мило улыбаясь и раскланиваясь, вышел из пансиона. Его провожала хозяйка. Заметив меня в машине, пани Агнешка помахала рукой. Я кивнула в ответ. Ну что же, теперь можно слегка расслабиться. Саша не оставит меня.

А Голубовский, распрощавшись с хозяйкой пансиона, зачем-то зашел в соседний магазин, торгующий всякой всячиной: от мороженого до микроволновок. Минут через десять он вышел и направился к машине. Что он там купил, я определить не смогла, яркий фирменный пакет скрывал покупку. Но что-то совсем небольшое, меньше, чем книга.

Усевшись на свое место, Андрей наклонился к Хельмуту и что-то прошептал тому на ухо. Очередной кивок – и мы поехали. Причем с максимально возможной на таких улочках скоростью.

Я с надеждой всматривалась в зеркало заднего вида, надеясь разглядеть там зеленую «Шкоду». Не увидела, ну и что? Значит, у Саши хватило ума не приближаться, с ее слухом она может держаться и на расстоянии. Надеюсь.

Мы выехали на окраину города, домов становилось все меньше.

– Ты все-таки решил отвезти меня в замок? – удивилась я.

– Нет, в другое местечко. Тебе там понравится. – Да, сегодня Андрейка явно в ударе, каждая его гримаса оказывается гаже предыдущей.

Минут через пять мы остановились у высокого кирпичного забора. Он надежно скрывал от любопытных глаз территорию. И что же там такое – испытательный полигон НАСА?

Хм, обычный дом. Причем одноэтажный. И что тут скрывать?

Голубовский отстегнул мои наручники и потащил к дому.

– Эй, осторожнее, руку оторвешь! А она мне еще понадобится! – воскликнула я.

– Это точно, очень даже понадобится, – хмыкнул Андрей и отпустил меня. – Ладно, иди сама. Отсюда не сбежишь.

– Это еще почему?

– Собачек видишь? Мы сейчас войдем в дом, и их спустят с цепи. Хочешь познакомиться с ними поближе?

– А чем они отличаются от Хельмута? – храбрилась я, разглядывая двух мощных ротвейлеров, которых едва удерживал какой-то мужчина. Псы хрипели и роняли клочья слюны. Ха, это они в очереди в винно-водочный отдел после получки на ближайшем заводе не стояли!

Мы вошли в дом.

– И что дальше? – Я уселась в ближайшее кресло и выжидающе посмотрела на Голубовского. – Подождем здесь, а потом поедем на свадьбу твоей дочери?

– Да, надо поторопиться, – папенька озабоченно посмотрел на часы. – Времени в запасе не так уж много. Хельмут, держи ее.

И не успела я сообразить, что держать будут меня, как горилла фон Клотца придавила меня к креслу так, что даже дышать было трудно, не говоря уж о возможности пошевелиться. Господи, что это?!! Нет! Не надо!!

Поздно. Острое жало шприца вонзилось в мою руку и выплюнуло яд. Или не яд? Почему-то мне не больно, а хорошо и легко… Весело… Вспышки какие-то, фейерверк… Мне хорошо, я уплываю… Мне хорошо…

Да нет, мне отвратительно! Я открыла глаза. Потом попыталась встать и, ойкнув, еле успела перехватить почти на лету собравшуюся было отвалиться голову. Она, голова, болела ужасно, все тело ломило. Где я, что со мной? Я осторожно, стараясь не шевелиться, осмотрелась. Темно, очень темно. Сыро. Каменный пол и стены. Что, опять катакомбы?!

Впрочем, нет, вон там, наверху, есть маленькое зарешеченное окошко. Похоже, это подвал. Подвал чего?

А того! Того самого дома, где Голубовский вколол мне какую-то гадость. Какую? И зачем? Черт, ничего не соображаю, голова просто раскалывается. И вроде меня зовет кто-то… Кто, куда, зачем – не знаю. Нет сил, мне плохо. Ребеныш мой родной, ты как, держишься?

Странно, я ничего не чувствую, неужели… Но как, откуда Голубовский узнал, что я беременна? И зачем ему убивать моего ребенка?! Доча, доченька…