Мой провожатый что-то прощебетал по-чешски симпатичной медсестре и, кивнув мне, отбыл восвояси.

Медсестра, вежливо улыбаясь, проводила меня до нужного кабинета, деликатно постучала в дверь и оставила меня с ней наедине. С дверью.

Впрочем, ненадолго. Через минуту моя визави распахнулась, и я от неожиданности икнула. На пороге стоял Антон Павлович! Чехов! Правда, в белом халате, но все остальное – его! Усы, бородка клинышком, и главное – пенсне!!! Вы видели в наше время хоть у кого-то пенсне?

Вероятно, доктор привык к подобной реакции на свою внешность. Тем более что, судя все по тому же пенсне, он этого и добивался. Улыбнувшись, он мягко подхватил меня под локоть и провел в кабинет. Разумеется, он не волок меня молча, задавая нужное направление пинками. Доктор, как оказалось, прекрасно владел русским языком:

– Доброе утро, дорогая пани! Меня зовут Милош Новотны.

– Доброе утро, пан Новотны, я…

– Нет-нет, позвольте! Для такой прелестной пани я – просто Милош. И никак иначе. – Гм, прелестная, говоришь? Ну-ну. – Так что у пани случилось?

– Понимаете, вчера меня… – Черт, что же придумать правдоподобное? В голову лезло, глупо гыгыкая, только бредоподобное… – Я… В общем, сильно поранила ноги. Повязку мне наложили сразу, но, видимо, не очень хорошо прочистили рану, и теперь очень болит. Я не спала всю ночь.

– Давайте посмотрим.

Размотав бинты, доктор укоризненно покачал головой:

– Что же вы, милая пани? Почему не обратились ко мне вчера?

– Вчера не так болело, а потом уже поздно было, я думала…

– Нет, пани, вот подумать вы не потрудились. Вчера все обошлось бы гораздо проще, а теперь… – Доктор тяжело вздохнул.

А я немедленно собралась шлепнуться в обморок. Заметив мои приготовления, пан Новотны сунул мне под нос гадостно смердящий пузырек… Обморок пришлось припрятать до лучших времен.

– Это что за фокусы, милая пани? – Доктор грозно сдвинул брови, отчего его пенсне затряслось и судорожно вцепилось в переносицу. – Давайте-ка, я укольчик вам сделаю обезболивающий, иначе вы не выдержите.

– Чего именно я не выдержу?

– Раны придется чистить, а, учитывая их нынешнее состояние, процедура эта весьма неприятная.

– Но мне нельзя укол, я и таблетки не пила ночью!

– И вы терпели ЭТО всю ночь?! – На этот раз пенсне удержаться на носу не удалось, и оно повисло на шнурке. – Вы с ума сошли! Или у Агнешки не оказалось нужных лекарств в пансионе? Это безобразие!

– Нет, что вы, таблетки были, просто я их не пила.

– Но почему?!

– Понимаете, я… У меня… Ребенка я жду, вот почему!

– Ну и ждите себе на здоровье! Тем более нельзя доводить себя до такого состояния! Вы понимаете, что этим вы навредите своему ребенку гораздо больше, чем лекарствами?!

– Но я…

– Никаких «но»! Укол, немедленно!

– Хотя бы не внутривенно, обколите мне только ноги, пожалуйста!

– Ну хорошо, хорошо.

Пан Новотны, раздраженно сопя, нажал кнопку селекторного устройства и что-то приказал на чешском. Через пару минут дверь в кабинет распахнулась, и появился еще один врач, а может – ассистент, короче, дядька в белом халате. Впереди него, надменно поскрипывая колесами, ехала каталка.

На которую меня и взгромоздили. Нет, что вы, меня вовсе не забросили на каталку, как мешок с картошкой, уложили очень аккуратно. Но я-то не затерялась где-то посередине спичечным коробком, а загромоздила собой почти всю поверхность каталки. Та мстительно подождала, когда же мне повесят на большой палец ноги бирку. Не дождавшись, она раздраженно скрипнула, повернулась и поволокла меня в операционную.

Где я и провела следующие полчаса. Или больше? Или меньше? Счастливые, как вы знаете, часов не наблюдают. А уж счастья мне привалило – по полной программе! Даже после анестезирующих уколов я наслаждалась незабываемыми мгновениями бытия.

Во время процедуры кто-то пару раз заглядывал в пыточную, в смысле, – в операционную. Видимо, прибыл пациент, которого пан Новтоны и ждал утром. Это я вклинилась к нему без расписания.

Все когда-нибудь заканчивается, закончились и мои мучения. Меня вернули в тот кабинет, где сиротливо ожидали хозяйку джинсы, носки и кроссовки. Пан Новотны помог мне подняться с каталки и дошлепать до моей амуниции. Во время шлепания я с удивлением обнаружила, что мои ноги почти не болят! Так они, слегка ныли и зудели, но разве это сравнимо, к примеру, с тем, как умеет ныть и зудеть моя лучшая подруга Таньский!

– Милош, вы не врач, вы – волшебник! – Я собралась было наброситься на врача с благодарственными объятиями, но вовремя вспомнила, что мои джинсы все еще не на мне. – Спасибо вам огромное, я словно заново на свет родилась!

– Заново на свет рождаться будет ваш ребенок, – ворчливо уточнил пан Новотны, что-то записывая на листке бумаги. – И то – в случае, если его мама будет вести себя поосмотрительнее. Вот, возьмите, здесь я написал, что вам дальше делать. Если останетесь еще в Клатовы, завтра утром жду вас на перевязку. Если не получится, вот вам мазь, – он протянул мне тюбик, – аккуратно, тонким слоем, смазывайте раневую поверхность. Ну, милая пани, всего вам хорошего!