– Вроде того, - кивнула я.

После этого часть шумной толпы отделилась от меня и побежала знакомиться с Хозером.
– Дядя, а ты с мамой приехал, да?

– А что у тебя в пакетах?

– А ты будешь с нами играть?

Дерек, поначалу явно растерявшийся от такой бурной встречи, быстро сориентировался, протянул детям мешки с игрушками и уже хотел что-то ответить, но тут бдительные педагоги, предложили с улицы переместиться в помещение, и там уже разобрать подарки и спокойно пообщаться.

Внутри интернат выглядел гораздо симпатичнее, чем снаружи - полы были выстелены новым линолеумом, стены оклеены весёлыми обоями, а потолки - плиткой, простенькой, но аккуратной.

– Неделю назад закончили косметический ремонт, - сказала мне Дана Вильс, заметив, как внимательно я смотрю по сторонам.
– Теперь у нас стало гораздо уютнее.

– А окна?
– уточнила я.

– В детских спальнях заменили все. Вчера поставили последнее. Теперь на очереди игровые комнаты и учебные классы.

– Деньги есть?

– Есть, - улыбнулась директор.
– Не на все, конечно, но на замену самых ветхих хватит.

– Мы привезли немного одежды и канцтоваров, - сказала я.

– Очень хорошо, - обрадовалась госпожа Вильс.
– На этих пострелятах все огнем горит, только успеваем штопать и перешивать. И тетрадки очень нужны, ведь учебный год еще не закончился. Спасибо, Вифания.

– Было бы за что, - улыбнулась я.

Нас привели в общую гостиную, где ребятня тут же приступила к разбору игрушек. Нас же с Дереком взял в оборот завхоз - тощий серьезный старик, которому мы торжественно передали пакеты с вещами и коробки с канцтоварами.

– Ты часто здесь бываешь?
– поинтересовался Хозер, когда мы, наконец, присели на один из стоявших в комнате диванов.

– Один-два раза в месяц, когда выдается более-менее свободный день. Мой отдел шефствует над этим интернатом.

– А почему малыши называют тебя мамой?

– Ты, видимо, редко бывал в детских домах, - усмехнулась я.
– Ребята, которые живут в таких учреждениях, мамами и папами называют всех, кто хорошо к ним относится: воспитателей, техперсонал, гостей... Потом, правда, вырастают и начинают звать по имени.

– Знаешь, мне казалось, что в Зариноре принято уделять детдомам много внимания. А здесь все так... бедно. Дети ходят в старых шитых-перешитых вещах, мебель древняя, фасад у здания облупленный...

– Видишь ли, Дерек, - медленно начала я, - в Риве находятся три интерната. И, поверь, в двух других обстановка гораздо лучше, чем здесь. Наш муниципалитет предпочитает делать вид, что ребят из Святой Лары просто не существует.

– Почему?

– Потому что тут содержится особая категория детей. Это так называемые отбросы общества. Беспризорники, бродяжки, дети наркоманов, убийц, грабителей. Те, что в свои восемь-десять лет видели больше грязи, чем мы с тобой. В этом интернате присматривают за ребятами, которые не прижились в других детских домах и считаются трудными.

– Но они выглядят, как совершенно обычные дети, - заметил Дерек, кивая на мальчиков и девочек, с восторгом показывающих друг другу кукол и пушистых мишек.

– Выглядят - да, обычными, - грустно улыбнулась я.
– Но это маленькие. Ты сегодня еще увидишь подростков. У них глаза повидавших жизнь стариков. Впрочем, тут и у малышни порой мелькает во взгляде такое понимание окружающего мира, что волосы дыбом встают. Видишь рыженького Люка?

– Это мальчик, который кинулся при встрече тебе на шею?

– Да. Два года назад я лично привела его к госпоже Вильс. Мы нашли Люка под одним из мостов Рива в компании бродяг, которые заставляли его, тощего голодного двухлетку просить милостыню, потому что он никак не мог научиться воровать. Видел бы ты тогда этого ребенка! Он был грязный, оборванный и вел себя, как настоящий дикарь. Никого к себе не подпускал - кричал, лягался ногами, пытался укусить. А уж как злобно и испуганно зыркал по сторонам! На руки пошел только ко мне, да и то не сразу. Я сама вымыла его, переодела, накормила, сама попыталась пристроить в какой-нибудь интернат. Но в "приличных" детдомах нас с ним дальше кабинета директора не пустили. Вежливо намекнули, что с такими детьми работать очень тяжело и вообще им тут не место. А в "Святой Ларе" он прижился, теперь вроде бы даже нормально развивается, без особых проблем общается с другими детьми.

В этот момент в гостиную вошли трое подростков - девочка и два мальчика лет четырнадцати. К ним тут же подбежали еще две девочки помладше и потянули к столу смотреть какие-то игрушки.

– Обрати внимание на эту взрослую девочку, - тихо сказала я Дереку.
– Её зовут Килиана, и она росла в очень неблагополучной семье. Её мать и отчим были наркоманами, все деньги спускали на уколы. В какой-то момент отчим попытался расплатиться за очередную дозу ее телом - предложил попользоваться Кили одному любителю молоденьких девочек. Килиане повезло, она сумела сбежать и несколько месяцев бродяжничала в окрестностях города - боялась появляться на улицах, чтобы не попасться на глаза матери или отчиму. Ее случайно обнаружил патруль стражей и привел в один из "приличных" интернатов. Но она оттуда ушла. Видимо, на то у нее были причины. Отсюда, к слову, Кили тоже пару раз сбегала, но потом возвращалась. Сама.