– Я слышал о нём самом: самый молодой подмастерье за последние двадцать лет, поймал и убил Кукольника, по крайней мере так писали газеты.

– Так это он? Что ты раньше об этом мне не сказал?!

– С учётом того, кто его отец, я думал его просто тащат вверх, - поморщился полковник от в принципе справедливого замечания, - да любой бы так подумал!

– Любой, кроме меня, - отрезал бригадир, - его отец, мой дальний родственник и ничего хорошего я о нём среди родни не слышал, так что уверен - парень пробивался в профессии сам. Чёрт, даже спросить о нём не у кого!!!

– Ну вообще-то можно у Лютоглаза запросить информацию, - ремесленник припомнил, что одно время в цеху обсуждали странный поступок ещё более странного ремесленника, с вручением школьнику синих перчаток действующего антианиманта, хотя мальчишка пробыл на фронте всего пару месяцев. Ещё один тревожный звоночек, к которому нужно было вовремя прислушаться!!

– Я вспомнил, что он был у него на практике однажды.

– Роберт! – бригадир от злости стукнул кулаком по столу, кружки и чашки подпрыгнули, жалобно звякнув при этом, - давай, ты следующий раз будешь вспоминать такие вещи до того, как посоветуешь проверять кого-либо! Если ты сказал обо всём этом раньше, я бы трижды поостерегся давать неосторожные задания.

– Прости, это действительно моя вина, - полковник опустил голову, - его статус, должность, звание – всё это заставили меня думать о протеже своего отца. Хотелось макнуть его в жизнь на фронте, чтобы понял, что тут не сахар.

– Ладно, сделаем выводы на будущее, - командир полка смягчил тон, - что делать будем с ним дальше? После того, конечно как успокоим людей.

– Думаю самый оптимальный вариант, дать ему делать то, зачем он сюда прибыл, - ремесленник поднял взор на приятеля, - я его не возьму под своё командование. Он уедет через пару месяцев, а что мне делать с теми, кто обязан отслужить тут по пять-семь лет?

– Согласен, тогда нужно найти ему охрану, чтобы он не шлялся тут один и не смущал людей. Попрошу Дика Соржеста заняться этим, он ведь единственный кто остался тогда со Штеером?

– Да, второй лейтенант рассказал мне, что ощутил, когда направил на ван Дира револьвер. По его словам, такое давление он испытал впервые в жизни. Чёрт! Если этот парень умеет манипулировать собственной аурой на таком уровне, я даже не знаю, зачем его послали на фронт. Его должны были запереть в какой-нибудь секретной лаборатории и никуда не пускать оттуда с таким-то уровнем ремесла!

– Ну по секрету если, - бригадир понизил голос до шёпота, - Генрих мне намекнул, что парень причастен к проекту Аргус, слышал о таком?

Полковник с изумлением посмотрел на своего командира. Разрозненные сведения о новом их сослуживце сами по себе выглядели просто нелепыми слухами, но если собрать их все вместе и подумать, то их было слишком много одного единственного человека. К сожалению было совершенно непонятно, что их них правда, а что преувеличение, вот только одно было ясно, он опытный фронтовик слишком поторопился записать все услышанные достижения парня, к протекционизму его отца.

– Завтра нужно позвать его снова и осторожно по расспрашивать о его планах, - ремесленник внимательно посмотрел на приятеля, - пусть наше знакомство с начала не задалось, но можно будет попробовать и второй раз. Письмо же, я почтой сегодня отправлю на Восточный фронт.

– Очень дельная мысль, - бригадир сел наконец за стол и протянул руку к непочатой бутылке вина, - думаю за это стоит выпить.

– Полностью поддерживаю, - согласился подчинённый, - лично мне - это просто необходимо.

***

Я лежал на топчане и едва мог пошевелиться, прошло три дня с того злополучного происшествия, а я до сих пор мог лишь вставать в туалет, да с трудом передвигаться. В том бою я получил кроме гигантского опыта в расширении и поглощении аур ещё и пару уроков, которые нигде бы не смог получить ранее. Масштабы не позволяли узнать о том, что бесконечное расширение ауры очень опасно в первую очередь для меня самого и окружающих меня людей. Я так увлёкся захватом чужих душ, что совершенно потерял ощущение времени и пространства. Беднягу солдата, которого я убил, в пяти футах от себя, я не ощущал, как близкого человека, мне тогда казалось, что все кто не позади меня – враги, так что я захватывал всё, что было в других направлениях. Повезло ещё, что я стал приходить в себя и не убил своих же коллег, которые прибыли на поле боя. К своему стыду я также вообще сейчас не помнил, как же я тогда смог остановиться и не расширять ауру дальше. Этот момент совершенно вылетел из памяти за событиями, которые за этим последовали: массовое дезертирство солдат и ремесленников, испуганные глаза сержанта и остолбенение офицера, который довёз меня до аниматрона их роты, да и моё собственное изумление в первые секунды после того, как я пришёл в себя, что я снова свечусь. Правда, если от души Кукольника свечение было тусклым и словно фосфоресцирующим, то тут мои конечности сияли очень ярко от насыщенности и концентрации душ в моей ауре. Огромное количество РС-100, которые наполнял военный аниматрон, автоматически меняя на пустые накопители, тоже потрясло меня. Качество одиночных душ, которые мы получали, когда я был тогда на фронте у майора Немальда просто тонуло под тем количеством, которое я собрал со всего поля всего за один бой.

Вчерашний разговор с моим руководством полка, которое надо сказать было намного спокойнее и вежливее, чем в день моего прибытия, позволил мне узнать и другие тонкости работы местных ремесленников, а также то, что я не только поспешил почистить поле от душ, поскольку на нём ещё оставались и наши раненные, которых санитары просто не успели вынести с поля, но и о своих успехах в опустошении рядов ремесленников респов. По подтверждённой информации, я лично уничтожил двадцать ремесленников и пятьдесят человек их охраны. Если честно я слабо помнил себя в том состоянии, когда чувство всемогущества захватило меня и я не смотря на и на что, расширял свою ауру и захватывал без перерыва все души подряд.