– Матерь Божья, - рядом ойкнули и лейтенант покрылся потом. Сидевший невдалеке человек стал всё ярче светиться зелёным светом, причём это свечение с каждой секундой становилось всё сильнее и сильнее, фактически пряча человека в нём.

– Господи спаси и сохрани, - ближайшие солдаты бросились наутёк, следом за ними дрогнули и ремесленники, которые совершенно не собирались умирать, а в угрозу исходящую от человека, который сиял ярче солнца странным и неестественным зелёным светом, поверили все тут же до единого.

Глаза человека дрогнули и он сначала непонимающе посмотрел вокруг, а потом заметил стоявшего неподалёку офицера с сержантом.

– Лейтенант, мне нужен аниматрон, - капитан встал со дна окопа и подняв руку, удивлённо посмотрел сначала на неё, а затем и всё остальное своё тело. – Срочно!

На сердце у Штеера что-то дрогнуло и он сглотнув полный рот слюны, тыкнул револьвером себе за спину.

– Он в доме, там, в лесу.

– Проводите меня, - поскольку вокруг них практически никого не осталось, парень обратился к нему, хотя ни его лица, ни его самого больше не было видно из-за света, которым он был окружён.

– Да-да, - едва переставляя ноги, Штеер дошел с капитаном до повозки и сев вместо извозчика, хлестанул лошадей, поворачивая их к расположению штаба полка.

Практически сразу за их обиженным ржанием, со стороны республиканцев раздались громкие тяжёлые раскаты, от которых вскоре с этой стороны поля вздыбилась земля. Вот только умирать тут было не кому, как в прочем и защищать этот участок фронта тоже - окопы были полностью пусты. Солдаты с полными ужасами глазами бежали назад, на бегу рассказывая своим товарищам как столкнулись с дьяволом во плоти, который умерщвлял все вокруг, убивая всех странным зелёным светом, который от него исходил. Пытавшиеся остановить беглецов офицеры, стреляли в спины дезертиров, но остановить дикий вал испуганной людской массы, когда слухи моментально обрастали всё большими ужасными подробностями, они не могли. Всё что им оставалось, последовать за подчинёнными - матерясь и изредка стрелять в тех, кто больше всех вносил паники.

***

– Роберт, будь проклят день, когда я послушал тебя и решил проверить человека, в деле которого стоит печать, что он находится на личном контроле тайной полиции, - взбешённый бригадир полка не сдерживался и крыл матом своего подчинённого. Кто знал, что попытка проверки молодого и ничем не примечательного парня, пусть и с таким странным личным делом, обернётся не только ужасающими потерями среди полка, но и насмерть перепуганными солдатами, которые ещё день отказывались возвращаться в свои окопы, даже когда их убедили, что там больше нет никого. Ни дьявола, ни Бога.

Полковник сидел и покачивался из стороны в сторону, ругательства старшего по званию просто не доходили до его разума, сейчас в нём замерла только одна цифра – трёхмесячная норма! Три месяца работы полной его роты! Столько выдал капитан после того, как прибыл на повозке в лагерь и добрался до аниматрона, пугая по пути всех своим видом и вызывая новую волну паники, но только среди тех, кто окопную войну видел издалека.

– Роберт! Ты вообще слышишь?! Что я тебе говорю! – голос бригадира прорвался через завесу собственных мыслей и полковник посмотрел на старшего по званию приятеля.

– Он перебил всех ремесленников врага Антуан, всю их защиту, лишил душ всех убитых и раненных на этом поле и всё это – за полчаса, просто сидя на одном месте! Такого просто не может быть!

– Очнись Роберт! Это всё произошло на самом деле и мы с тобой к этому причастны! У нас теперь не полк, а кучка деморализованных и трясущихся от страха дезертиров, которые накладывают в штаны всякий раз, когда видят его, выходящего из дома!

– Антуан, этого просто не может быть! – словно молитву твердил полковник, - я никогда не видел ничего подобного, кто он такой чёрт его задери! Кого нам прислали эти идиоты?!

Бригадир, видя, что его не слушают, взял себя в руки и сел за стол, где словно болванчик сидел и качался из стороны в сторону полковник, повторяя одни и те же слова.

– Всё, хватит причитать, - он плеснул стакан с водой в лицо младшего по званию и это подействовало. Тот моментально дёрнулся и посмотрел прояснившимся взглядом на своего командира.

– Да, прости Антуан, - полковник опустил голову, но собственные мысли остановить было сложно, они словно безумные метались в поиске ответов, которых не было.

– Давай отложим пока разговор с моим «родственничком» на лучшее время, сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы солдат и ремесленников привести в чувство!

– Это будет сложно, - признался полковник, - из всей его охраны с ним остался всего один сержант, остальные давно попросили перевести их в другие подразделения. Даже расстреливать пока бессмысленно, люди напуганы увиденным.

За столом воцарилось молчание.

– Слушай, ремесленник у нас ты и не из последних, как вообще такое возможно? Ты слышал о людях своего цеха с такими способностями? – бригадир задумчиво посмотрел на полковника, который также был погружен в свои мысли.